Три святых профессии

Не можем пройти мимо, не отдав должного учителю, врачу и хлеборобу.

Человек рождается рабом. В отличие почти от всех других живых существ, которые рождаются с готовыми механизмами поддержания жизни, человеческий детеныш совершенно беспомощен. Его рабство — в абсолютной зависимости от окружающего мира. Ни одной степени свободы ему не дано! Вся его психомоторика — несколько инстинктов; критичности нет вообще; только энергопотенциал максимален. Единственная ставка! И надо сыграть ее так, чтоб и психомоторика развилась в инструмент, при любых обстоятельствах обеспечивающий ему свободу, и чтоб критичность научилась отважно извлекать из любого хаоса гармонию.

Представляете? — это существо, которое сейчас ничего не понимает, подает голос, только когда проголодается или обмочится, судорожно сучит ручками и ножками и не способно даже на бок повернуться, — через считанные годы оно будет в уверенном прыжке крутить в воздухе любые сальто и пируэты, концентрировать в словах величайшую энергию человеческого духа, равную 66-иу сонету Шекспира, читать, как открытую книгу, изображения в электронном микроскопе.

Как пройти этот путь от рабства к свободе, от полного отсутствия собственной территории (нет свободного места в мире!) до овладения всем миром, во всех его проявлениях?

Спасибо учителю! Он принимает малыша с неистощимым энергопотенциалом, с совершенной психомоторикой (возрастная психология называет эти годы периодом граций: никогда больше движения этого тела не будут столь близки к эталонам красоты; и спортивные тренеры этим пользуются — ловят момент), со сформированной критичностью, которая уже обозначила необщее выражение его замечательного лица. Он не обучает (обучение подразумевает роли ваятеля, дрессировщика и начинщика), он не воспитывает (воспитание — это приучение жить, примирившись с прокрустовым ложем). Его задача — так построить свои отношения с учеником, чтобы тот:

1) верил себе, 2) все делал сам и 3) получал от этого удовольствие.

Иначе говоря, переходя на нашу терминологию, он учит мудро использовать энергопотенциал, учит разумно приращивать территорию — учит, как быть свободным.

Спасибо врачу! Он принимает человека жалкого, раздавленного, отчаявшегося. Энергопотенциал больного едва поддерживает чуть теплящуюся жизнь, его психомоторика искажена и примитивна, его критичность искажена и замкнута на свое тело: он ощущает каждую клеточку, но уже не способен дать этим ощущениям разумную трактовку.

Как поступает в этой ситуации участковый врач, специалист в областной больнице и даже знаменитое светило на медицинском небосводе — профессор, чей приговор окончателен и обсуждению не подлежит? Они лечат. Их задача:

1) обнаружив поврежденные жизненные процессы,

2) активно вторгнуться в ник химией, ножом и т. п., чтобы

3) устранить болезнетворный фактор.

Благородно? Еще бы! Но истинный врач не лечит. Он знает, что лечит природа, а врач ей только помогает. Как? Для этого у него есть одно, зато универсальное средство: всеми доступными ему способами он повышает энергопотенциал больного. А тот излечивается сам.

Спасибо врачу! Помогая больному восстановить свой энергопотенциал (который, наполнив психомоторику, возвратит ее к жизни, и она на крепнущих крыльях оторвет это тело от земли и будет с каждым днем поднимать все выше и выше, до былых высот, и все, что охватит глаз — все-все! — опять будет принадлежать ему; он увидит — потому что вновь возрожденная критичность откроет человеку глаза), врач высвобождает его территориальный императив из темницы тела. Прежнюю территорию не возвратить — время утекло, поезд ушел, но новая будет понятна лучше и даст более щедрые плоды, если болезнь научила:

1) разумно распоряжаться энергопотенциалом,

2) постоянно совершенствовать психомоторику и

3) верить критичности.

Эта дружная триада освободит вчерашнего больного, а там уже только от него самого будет зависеть, какое пространство завтра охватит его возрожденная душа. Спасибо врачу, который возвращает нам свободу…

Спасибо хлеборобу! — он дарит нам идеал. Его труд — это образец умелого пользования энергопотенциалом, который тратится, восстанавливается и приращивается одновременно.

Его труд — это образец оптимального использования психомоторики, при котором физический и умственный труд нераздельны, вытекают один из другого, дополняют один другого, помогают один другому, порождают один другого.

Его труд — это образец доверии себе, своей критичности. Он ищет гармонию природы и свою гармонию с природой, и гармонию своего труда с жизнью природы. Он не переделывает природу, не улучшает ее, даже не помогает ей. Он просто пытается понять ее, понять себя в ней; старается не помешать ей. Поэтому он не берет от нее — это она одаривает его. Своего мудрого, неторопливого, неутомимого любимца. Спасибо хлеборобу, который дарит нам ключ к свободе.

Как жаль, что ни этого Учителя, ни этого Врача, ни этого Хлебороба нет среди нас.

ПОЧЕМУ ОНИ ЭТО ДЕЛАЮТ

И в самом деле — почему?

Почему учитель учит быть свободным, врач — возвращает свободу, хлебороб — дает к ней ключ? Им-то самим что за прок от этого? Ведь мы материалисты, мы знаем, что ничего не делается просто так, ради чистой идеи; даже святой имеет тайную мечту: попаду в рай. Оно и понятно: если энергия не обращается, если ее поток направлен в одну сторону, то очень быстро любой источник иссякнет. И когда мы внушаем вам снова и снова: энергию надо тратить, отдавать, отдавать и отдавать, — то за этим стоит все тот же закон энергетического круговорота в живой природе: чем больше отдашь, тем больше получишь. Отдаем, чтобы вернулось с процентами. Логично.

Какой же навар имеет истинный учитель? врач? хлебороб?

Вопрос поставлен корректно, а это значит, что ответ уже есть. И вам он тоже известен, просто отдельные его составляющие были разбросаны по тексту, а здесь мы их соберем в одно место.

Итак, истинные учитель, врач и хлебороб делают свое дело хорошо, потому что:

1. Они не могут иначе.

Они — талантливы, и они — свободны. А талант, который имеет возможность свободно самовыражаться, сам выбирает цель и метод и путь.

2. Это обеспечивает смысл их жизни.

Почему Герострат поджег храм Артемиды? Почему студент вырезает на столе свое имя? Почему Петя лезет на скалу и оставляет свой аршинный автограф специально привезенными из пермской губернии несмываемыми красками?

Потому что жизнь человека — любого человека! — отравлена идеей бессмертия. Исключительность нашего существования и конечность нашего существования — два лезвия ножниц, которые рассекают наш покой в любой момент, когда мы останавливаемся и, оглянувшись вокруг, задаемся вопросом: зачем все это? Круговорот живой природы, который мы наблюдаем каждый год, утешает нас, но не примиряет со смертью.

Memento mori толкает нас на человеческие действия, то есть на действия, продиктованные сознанием. И материалисты, и идеалисты в этом деле стоят на одной доске — каждый стремится зафиксировать факт своего пребывания в этом мире какими-то материальными знаками. Запечатлеть себя каким-то действием, которое может в любой момент подтвердить: «Я есмь», на которое можно опереться в минуту сомнения, которое, наконец, — в идеале! — пронесет частицу нашего «я» (а может, и всю нашу душу) за пределы нашей жизни.

Теперь понятно, почему деятельность наших героев и порождает, и обеспечивает смысл их жизни:

учитель продлевает себя, свою жизнь в ученике;

врач, спасая больного, побеждает саму смерть;

хлебороб каждым своим действием приближается к природе; сливаясь с нею, он участвует в ее круговороте и тем как бы приобщается к бессмертию.

Итак, смысл (в том числе и жизни) — это материализованный территориальный императив.

3. Они счастливы.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *