Раб работает шаблоном

(и уродует материал: ведь шаблон — всегда чужой; он всегда — прокрустово ложе; раба не интересуют ни продукт, ни результат; раб только глядит на часы: сколько еще осталось до окончания работы),

потребитель работает набором шаблонов (при этом материал остается неизменным: прочитанная книга, прослушанная музыка, увиденная картина — с ними не происходит ничего; продукт его работы — толика энергопотенциала, ровно столько, чтобы быть в комфорте; результат — опьянение, обычно возникающее в нем при встрече с гармоничной Новизной; само собой: результат для него — все, а о продукте он даже не задумывается),

талант работает… Кстати, а чем работает талант? Ведь какой-то инструмент у него должен быть, не голыми же руками он хватается за колючку дискомфорта!..

Признаемся: мы специально тянули с этим делом, специально не проявляли этот вопрос — держали паузу, как актер на сцене перед эффектной репризой. Но дальше тянуть некуда: и материал требует, и вы созрели.

Прежде всего определимся: что для таланта самое главное в работе?

Ему должно быть интересно.

Вывод вам уже знаком: в работе талант интересуется только процессом. Продукт оставляет его равнодушным, поскольку в нем нет задачи (ведь продукт — это уже решенная задача; решенная в соответствии с нынешним эпк таланта). Результатом он недоволен всегда, потому что между идеей и воплощением обязательно есть зазор. Их сравнение всегда не в пользу воплощения. Кто видит этот зазор? — критичность. — Что она там видит? — Новые задачи.

«Всегда-то всегда, — недоверчиво пробурчит, прочитав эти строки, талант, — но ведь я помню, как решил задачу (а я уверен, что это была именно задача), и был при этом страшно доволен…»

Таланту нужно верить, потому, что он либо молчит (если

1) не знает, как подступиться к задаче, или

2) думает), либо говорит дело. И наш талант не врет. Он действительно решил задачу — и при этом был действительно доволен. Когда это может быть?

1) Когда масса открывшейся ему задачи больше его энергопотенциала.

2) Когда в процессе решения задачи он осознал себя в новом качестве.

3) Когда зазор между идеей и воплощением слишком узок для его критичности.

Вот мы и подошли к ответу на вопрос — чем работает талант.

Если самое привлекательное для него — процесс, значит, все дело в самовыражении. Творческий процесс — это материализация себя. Не чужой воли — как у раба; не в общем-то безликих положительных эмоций и чувств — как у потребителя. Он именно себя материализует. (Вот подсказка искателям смысла жизни!) В чем материализует? — Разумеется — в материале задачи. Чем? — Самим собой. Точнее — слепком себя, своей души. Матрицей.

Значит, матрица — это слепок души таланта.

Из чего складывается матрица?

Опишем ее с помощью триады ЭПК.

Поскольку нам нужен слепок души — вспомним, как матрица формировалась.

1) Она, безусловно, была намечена в самых общих чертах (то есть черновой рисунок уже был) еще в генах. И по мере того, как во взаимодействии с миром разворачивалась программа генотипа, проявлялось лица необщее выраженье. Человек открывал окружающий мир, сам открывал его правила и законы, (открывал чувственно: другой человек — прямой передачей знания — никогда не научит действовать; опыт — знание, способное работать, — человек чувственно добывает сам; при этом он может не знать ни названий законов, ни их определений, зато умеет пользоваться ими), открывал, словно он самый первый в этом мире, на этой планете, инопланетянин среди этих людей. Инопланетянин, который

а) вынужден приспосабливаться, памятуя в то же время

б) о своей единственности и неповторимости и потому

в) стремясь остаться самим собой.

Короче говоря, намеченный в генах — и реализуемый генотипом — человек приспосабливался к прокрустову ложу обстоятельств жизни. Возникало единственное, неповторимое видение и понимание (трактовка) мира — индивидуальное сочетание и трактовка универсальных законов. Сочетание, которым человек пользуется для ориентации и действий в мире. А это не что иное, как мерка. Тот единственный аршин (другого у него нет), с которым человек подступается к любому действию, явлению, предмету. Когда он прикладывает эту мерку, мы говорим: работает механизм критичности. Значит, критичность — это отпечаток рисунка матрицы. А если совсем точно — отпечаток ее скелета.

2) Если общие черты скелета матрицы были намечены еще в генах, то тело матрицы начинает формироваться с началом формирования плода, Пока — опосредованно: через мать. Она живет, создавая, перерабатывая и накапливая информацию, — и эта информация как бы дублируется: второй экземпляр получает плод — и лепит из нее тело своей матрицы. После рождения он это делает уже самостоятельно. Вначале — только эмоции, а потом — эмоции и чувства переводит в информацию и лепит ее на растущий, формирующийся скелет матрицы. Как вы поняли, тело матрицы — это продукт работы психомоторики.

3) Но матрица сама по себе немного стоит. Идеальный скелет, прекрасное тело — это еще не все. Прекрасный труп. А тело должно жить. Да не просто жить — оно должно действовать. Что обеспечивается — как вы помните — энергопотенциалом.

Работа матрицы обеспечивается ВСЕМ энергопотенциалом человека. Это значит —

и 1) основным, базисным — которым поддерживается жизнь и в каждой отдельной клетке, и во всем организме;

и 2) оперативным, тактическим, возобновляемым — которым человек пользуется для любых действий.

Едва произошло оплодотворение, едва была запущена в работу пока микроскопическая машина, которой еще только когда-то предстоит стать человеком, — деятельность этого живот механизма уже обеспечивается максимально возможным энергопотенциалом. И если плод развивается нормально — энергопотенциал поддерживается генной программой в близких к максимальным пределах. И если нормально развивается человек — его энергопотенциал поддерживается программой генотипа все на том же уровне. Лишь когда (к совершеннолетию) генотип себя исчерпал — энергопотенциал поддерживается главным образом усилиями (осознанными или бессознательными) самого человека.

Значит — намечается ли скелет матрицы, разрастается ли он, твердеет, обрастает ли мышцами чувственного опыта, — все это материализуется из окружающей среды за счет энергопотенциала.

А когда матрица образовалась — энергопотенциал определяет ее КПД. Глубина отпечатка, четкость отпечатка — это обеспечивает он. Следовательно, отпечаток матрицы — это результат работы энергопотенциала.

Подводим итог.

Матрица состоит из трех материй:

1) скелета (усвоенные законы),

2) тела (чувственный опыт),

3) жизненной силы (проявляющей матрицу в материале).

Матрица — это дискета, в которой весь опыт человека — от заложенной в нем генной программы и до сегодняшнего дня — уложен в соответствии с законами природы, которые он открыл и которыми пользуется, не задумываясь об этом.

А если вы уже привыкли к нашему понятийному аппарату, если он вам кажется более емким и конкретным — попробуйте на вкус вот такую формулировку:

Матрица — это весь опыт жизни человека (совокупность памяти, совести и мышления), материализованный его ЭПК (в зависимости от состояния ЭПК в данный момент).

Из этого следует, что к любой задаче талант подступается с одной и той же матрицей.

Почему же все ответы у него разные, хотя матрица — одна?

Потому что матрица — это только молоток, а ответы он находит внутри всевозможных орехов, которые этим молотком разбивает.

Хотя матрица у таланта одна, ее нельзя считать неизменной. Решая задачи — талант развивается, и при этом что-то видоизменяется в матрице. Но по отношению к отдельно взятой, очередной задаче можно считать матрицу постоянной (поскольку предшествующий опыт постоянен). Значит ли это, что и способность решать задачи у таланта постоянна? Нет. Потому что эта способность зависит не от матрицы, а от эпк. Чем выше уровень и гармония ЭПК — тем быстрей и легче решаются задачи.

У скептика может зародиться подозрение, что авторы опять затеяли лингвистические игры. Ведь матрица — в момент работы, в момент разбивания ореха — это тот же шаблон.

Судите сами.

Шаблон — чужое знание.

Матрица — свое, выстраданное.

Шаблон — шоры.

Матрица — очки, через которые талант видит мир.

Шаблон — это остановленное прошлое.

Матрица — бесконечно растянута во времени. Это сиюмгновенный отпечаток прошлого, повернутый в будущее.

Шаблон — неизменная мера.

Матрица — развивающийся, самосовершенствующийся аппарат.

Как же талант решает задачу?

Прежде всего, задачу нужно увидеть.

Все задачи находятся в области банального, обжитого, известного. Рабы и потребители живут среди них вполне уютно. Они не замечают задач и не испытывают потребности что-либо менять. Означает ли — это, что в обществе сперва возникает какая-то потребность — и лишь затем оно призывает талант, который засечет задачу и решит ее? Конечно, бывает и так; и общество в лице творческих личностей ведет сознательный поиск в определенном направлении. Индустрия науки — в идеале — построена на этом. Но естественный процесс — иной. Его ведет не заказ общества, а случай. Талант решает задачу не потому, что ему это заказали (хотя могли и заказать), а потому, что почувствовал дискомфорт — и избавился от него. Он решил задачу, открыв тем самым новые возможности, — и у людей (рабов и потребителей) в этой новой возможности образовалась потребность. А как же иначе! Ведь

1) можно хотеть только то, о чем знаешь, что есть, существует в природе;

2) решенная задача — это гармония, она комфортна, а комфорт любят все.

Итак, в обжитой, банальной среде талант почувствовал дискомфорт. Каким образом? Это ему подсказала критичность. От него для этого не требуется усилий — критичность работает автономно, помимо воли и желания. Просто при достаточном энергопотенциале чувствительность критичности максимально (для данного таланта) высока, при низком уровне энергетики (после болезни, дистресса, переутомления) она служит только самосохранению — как у раба.

Критичность подсказала: тут что-то не то. Отчего она вдруг подала голос — вы знаете: человек попал на прокрустов ложе. Иначе говоря: гармония материала, с которым он соприкоснулся, ниже его внутренней гармонии.

Как только критичность подала голос, не сомневайтесь — перед талантом задача. Игнорировать ее он не может: каждая минута промедления, каждая минута пребывания в дискомфорте оплачивается потерей энергопотенциала.

И он начинает действовать.

Любое действие — прерогатива психомоторики. Она действие организует — значит, планирует, направляет и контролирует.

И все это обеспечивается, энергопотенциалом.

Схема, с которой в этой книге вы уже встречались неоднократно.

И мы это называли: работает механизм ЭПК.

И теперь можем признаться, что допускали натяжку. Потому что механизм ЭПК — это всего лишь схема; технологическая — но схема. Чтобы схема могла заработать, прежде она должна материализоваться. Так вот, матрица — это материализованный механизм ЭПК.

Она выплавлена из опыта жизни данного человека. Значит — из опыта овладения определенным материалом (у музыканта — свой, у математика — свой, у биолога — свой материал). То есть матрица немыслима без конкретного материала, ведь он ее основа. Напрашивается вывод, что матрица — специализирована.

Но! — помните? — мы всегда утверждали: талант не имеет специфики, талант — это механизм, которому безразлично, с каким материалом работать.

Напрашивается вопрос: как может быть талант универсальным, если его главная рабочая деталь — матрица — специализирована? И в самом деле: если человек всю жизнь посвятил созданию музыки — его матрица по логике вещей должна быть сплошной звучащей музыкальной памятью- мыслью? А математик — получается — должен жить-считать?..

Если вы сами успели сообразить, что это глупость — мы рады за вас: вы делаете успехи.

Дело в том, что определенный материал, из которого выплавляется матрица — это только руда и шихта, которые должны покипеть определенное время при определенной температуре, чтобы выплавился необходимый металл. Это — грядка, в грунте которой в нужной пропорции замешены гумус и минеральные соли и добавлено точно в срок и не больше, чем необходимо, воды, чтобы поднялось мощное, охотно плодоносящее растение.

Что ж это за металл? что ж это за растение?

Это — культура мышления.

Культура мышления — это способность таланта приводить к общему знаменателю задачу и матрицу.

Надеемся, вы понимаете, что между матрицей и культурой мышления ставить знак равенства нельзя.

Во-первых, культура мышления — это производное матрицы.

Во-вторых, это инструменты для разной работы.

Какой применять — зависит от материала.

Если материал знакомый — работает матрица. И как красиво работает! Ведь матрица — это инструмент, который позволяет решать задачи, не думая. При этом талант сливается с материалом.

Помните? Вдохновение это творческий процесс, который происходит при слиянии с материалом без энергетических затрат. Значит, при вдохновении работает матрица.

Если материал незнаком — работает культура мышления. Попросту говоря — талант думает. Теперь вы знаете, что он (как и любой из нас) предпочитает действовать не размышляя. А тут пришлось. Когда же ему приходится думать (размышлять, вспоминать, строить гипотезы, сомневаться)?

1. Когда талант не владеет материалом.

2. Когда между ним и материалом — дистанция.

Но в обоих случаях события должны происходить на территории таланта. В освоенных им пределах. Потому что, если задача находится в пределах его территориального императива (в пределах его притязаний), но за границами территории, — талант не станет ее решать. Ведь она не создает ему дискомфорта! Так кто же будет делать необязательную работу?

Как культура мышления приводит к общему знаменателю на территории таланта задачу и матрицу — сообразить нетрудно. Культура мышления позволяет во всем видеть все. Поэтому именно она интерпретирует и перекристаллизовывает в ракурсе задачи всю наличную информацию — до тех пор, пока матрица не сольется с задачей. Только в этот момент известный вам мыслитель голышом выскакивает из ванны с криком «эврика!».

В этом месте приходится разрушить еще один миф.

Мы не сомневаемся, что потребители с удовольствием прочли о культуре мышления — и приняли это на свой счет. А зря. Ведь мы же сказали, что культура мышления 1) прерогатива таланта и 2) возникает в результате творческого действия. Действия матрицы. Едва матрица начала действовать — стала формироваться и развиваться культура мышления. Единственная. Индивидуальная. Следовательно — и в этом суть дела! — развитие культуры мышления — это автономный процесс, независимый ни от материала, ни от наших сознательных усилий по «накоплению знаний».

Ради нее — культуры мышления — все предварительные труды, потому что потом, обретя жизнь и автономию, она начинает трудиться сама, возвращая сторицей все, что в нее вложили.

Значит, когда мы говорили, что матрица раскалывает все орехи подряд (разумеется, те, что ей по силам), — мы имели в виду работу культуры мышления.

Вот почему — благодаря культуре мышления — талант универсален.

Вот почему не имеет значения, из какого материала выросла матрица. Человек на 95% состоит из воды, углерода и кальция, но разве это нам позволяет утверждать, что человек — это вода + углерод + кальций + еще всевозможная химическая мелочовка? Человек — это инструмент природы! Это — антиэнтропийная машина! Это — материализованное орудие нашей души! — а из чего он сложен, мы вспоминаем разве что при случайном рассуждении о бренности бытия.

Вот почему даже самый маленький талант — но талант! — ни на кого не похож.

Вот почему его перспектива развития, роста, движения вверх ничем не ограничена, — потому что развитие культуры мышления не имеет пределов.

Напомним о главных героях этой главы: учителе, враче и хлеборобе. Теперь вы знаете, что в работе они пользуются одним из трех способов:

1. Работают знанием (заимствованным, выученным).

2. Работают матрицей (своей).

3. Работают культурой мышления (наработанной).

Первый способ: учитель работает по инструкции, врач — по прописи, хлебороб — по рекомендации агронома.

Второй способ: учитель поощряет индивидуальность ученика; врач находит потаенные истоки болезни пациента; хлебороб ищет целостность земли, погоды, семян и работы.

Третий способ: учитель учит культуре мышления; врач возвращает к жизни без болезней; хлебороб слышит голос земли.

Чтобы проиллюстрировать смысл культуры мышления, рассмотрим два типа замечательных людей, которые посвящают ей жизнь. Это 1) умельцы и 2) мудрецы. Общее у них то, что они самоучки.

Им изначально повезло, причем не раз, а трижды:

1) их ЭПК развивалось свободно и гармонично;

2) их энергопотенциал — предохраняемый, контролируемый и регулируемый чувством меры — сохранился на оптимальном уровне;

3) их не захватила религия книжного знания.

Из первого следует, что они как минимум талантливы.

Второе поднимает планку несравненно выше; следовательно — это гении.

А третье заставляет нас снять перед ними шляпу: ведь до всего дошли сами! да как далеко! да как высоко дошли!..

Марья Ивановна, всю жизнь преподававшая русский язык и литературу, на это скажет: «Как жаль! Ведь если б им еще и систематическое образование: вначале спецшколу, а потом университет — им бы цены не было. Они бы сделали, они бы смогли во много раз больше!»

С Марьей Ивановной мы никогда не спорили — и сейчас не станем. Потому что она нас не поймет. Просто не поймет, о чем мы говорим. Самое большее, на что ее хватит, — это показать, что и у нее есть чувство юмора: «Ладно, ребята, — скажет она нам, — я же понимаю, что вы меня разыгрываете…» Она не может забыть, как ставила нам тройки за диктант, и это укрепляет ее в уверенности, что максимум, до которого мы можем подняться, — это ее минимум.

А между тем это все всерьез, и никакой Америки мы не открыли. Ведь еще древние проблему обучения, проблему самосовершенствования, проблему пути к истине решили просто: многознание уму не научает.

Откуда берется многознание? Как оно живет? И почему оно устойчиво и самодостаточно (а потому — и путь в тупик)?

Иначе говоря: что здесь источник? каков процесс накопления многознания? и как работает его механизм?

Мы говорим 1) о книге, 2) памяти и 3) доминанте.

1. Книга — обоюдоострая бритва. Книга ширпотребовская (детектив, приключения, бытовые и социальные романы, прозаические и поэтические штамповки) — это ластик, который стирает время нашей жизни без следа. Безобидного чтения нет. Читать пустую либо плохую книгу — убивать, себя.

Книга высокохудожественная — желанное лакомство для потребителя и укромная гавань, где во время бури может залатать порванные паруса души талант.

Книга-первоисточник (классиков науки) — приглашает на свою территорию и дает образцы культуры мышления. Она учит верить себе, учит не доверять очевидному и убеждает, что и ты бы так смог. («И я так думал!»)

Книга-учебник — это заслонка, которая укрепляет нишу раковину, но одновременно отгораживает от мира. Это мир, подвергнутый вивисекции. В нем все описано, все известно, все понятно; на все дан ответ. В этом мире жизнь комфортна, но ни одна задача не пробьется через стальные жалюзи неоспоримых и неколебимых законов и формул.

Вывод: ни одна из этих книг не учит мыслить; ни одна не учит решать задачи. Потому что только действуя — мы самостоятельно мыслим, только действуя — решаем задачи.

2. Память — кладбище чужих мыслей.

Если вы сами дошли до какой-то мысли, что-то поняли, осознали — ваша мысль наполнена энергией эмоций, которые давали жизнь чувству, родившему эту мысль. И если потом вы ею пользуетесь, она становится вашим надежным подспорьем, инструментом действия. Ведь она полна энергией ваших эмоций и чувств — что позволяет пользоваться ею без усилий; и поскольку она — часть вас, вы пользуетесь ею не размышляя. Ее не надо вспоминать!

Чужая, извлеченная из книги мысль не имеет энергии. Значит, в таком виде она не может быть инструментом действия. Вначале ее нужно наполнить энергией, между прочим — своей, и кстати — колоссальной энергией. Вы должны ее пережить! Не кажется ли вам, что и проще, и интересней пользоваться собственными мыслями?..

3. Доминанта «хочу все знать» — лабиринт, из которого единственный выход — на входе.

Напоминаем, что у человека может быть только одна доминанта. И едва она возникла — она тащит на себя всю энергию и информацию, подавляя уже в зародыше остальные доминанты. Доминанта всезнайства, доминанта «сперва изучу весь материал, а потом буду создавать свое» — исключает творчество. Потому что установка на «изучу» не имеет конечной реальной цели.

Если у человека возникла доминанта на задачу (истинная доминанта возникает сама!), она тащит на себя энергию и информацию лишь до тех пор, пока задача не будет решена. Решил задачу — процесс прекратился и место в сознании освобождается для новой доминанты.

Если человек решил: «сперва изучу весь материал» (эта доминанта взята извне, она придумана, и, поскольку в ней нет стержня задачи, человек убеждает себя в необычайно высокой ценности этого фантома — ведь иначе она не сможет зарядиться достаточной энергией, чтобы задавить все сомнения в своей истинности), — он идет практически в никуда. «Все» не имеет границ; значит, движение в никуда — это ходьба на месте.

Задача имеет дело с 1) неизвестным; с неизвестным, которое определяет и 2) цель, и необходимый 3) минимум информации. Задание «сперва изучу» имеет дело с 1) неусвоенным; отсутствие ясной конечной цели вынуждает идти по 2) цепочке мелких целей; при этом процесс накопления информации растет как снежный ком, стремится к 3) посильному максимуму.

Эту цепочку целей отличает неотвратимая их девальвация. Если начальная цель — порождающая — «изучу все!», кажется грандиозной и поражает воображение, то с каждым шагом, с каждой новой целью возникает привыкание — и цели соответственно мельчают, пока в один прекрасный день не исчезнут совсем, убитые простой мыслью: «знаю все».

Как вы понимаете, все это время доминанта жила эмоциями наслаждения. Но если в начале работы эти эмоции рождало действие (первоначальное изучение материала), то с какого-то момента (чем мельче цель — тем меньше действие) все большее место стала занимать оценка, гурманство. Откуда же появляется «знаю все»? — Раковина стала настолько толстой и твердой, что уже не пропускает не только задач, но и мало-мальски свежей информации. С этого момента о нашем эрудите и крупнейшем знатоке в данной области знания можно говорить как о законченном творческом импотенте.

Запомните: выполняя задание — человек снимает копии; решая задачи — он создает оригиналы.

Вернемся к людям, которые к книжному знанию относятся… ну, скажем так: спокойно, деловито. Для кого книжное знание — просто справочный материал.

Вернемся к самоучкам.

К 1) умельцам и 2) мудрецам.

Напомним, что их отличает:

1) культура мышления (значит — и гармоничное эпк),

2) оптимальный энергопотенциал.

Состояние энергопотенциала показывает, что они с детства развивались без помех. А когда же проявилась культура мышления?

Как целостный механизм — уже у сформировавшегося таланта. Но его росток проклюнулся в тот момент, когда ребенок в первый раз заявил всему миру: «Я сам!»

Самостоятельность — это выражение культуры мышления.

Ребенок сам выбирает цель, сам размышляет, как ее достичь, сам берет на себя ответственность за результат.

Если взрослые пресекают его запретами (дисциплина) — они затаптывают хрупкий росток культуры мышления; то, что в детстве происходит естественно, без усилий, само собой, — взрослому будет стоить длительного и огромного напряжения всех жизненных сил.

Если взрослые стараются опережать желание ребенка, делать все за него — они обрекают его на приятный, но бесплодный удел потребителя.

Если ребенок никогда не заявляет «я сам», если он изначально послушен, если действует только по указке — он уже раб, и виновны в этом только родители.

Поощряемое «я сам», поощряемая самостоятельность приучают получать удовольствие от действия. От процесса. От процесса расширения своей территории.

Чем закрепляется территория?

Оригиналами. Продуктами талантливой работы.

У потребителя их нет — вот почему территория, на которую он претендует (помимо собственного тела), — мнимая.

Еще и еще раз подчеркнем: талант трудится не ради продуктов, не ради оригиналов; его привлекает только процесс, значит — работа культуры мышления. (Работа матрицы тоже приятна, но не более. Ведь при этом нет преодоления. Соответственно и положительные эмоции кратковременны и почти неуловимы.)

Первый из рассматриваемых нами самоучек — умелец.

Умелец с детства привыкает «думать руками».

Его материал — конкретный, вещный, предметный мир.

Снова и снова он испытывает себя, охотно берясь за любую подвернувшуюся задачу, и получает удовлетворение от того, что убеждается: могу! И это могу! И это!..

С каждым действием его культура мышления совершенствуется, с каждой решенной задачей его территория увеличивается, он это чувствует — и переживает восторг. Повторяем: не от результата, не от полученного продукта — только от ощущения расширившейся территории, только от овладения еще вчера неведомыми ему законами природы. Он наслаждается участием в пиршестве его культуры мышления, которой покоряется любой материал, и любая задача послушно реализуется в небывалый доселе в природе механизм.

Из этого ясно, что в принципе книги ему не нужны. Он ими пользуется — но только как справочным материалом: чтобы избежать рутинной работы. Но если справочные издания ему недоступны — тоже не беда: любую необходимую информацию он может создать сам. Например, при необходимости он может создать теорию дифференциального и интегрального исчисления — и ничуть не огорчится, узнав, что ее до него открывали уже не раз. Он получил свое в процессе ее создания, и если б ему потребовалось — пошел бы и дальше. Но конкретная задача решена, дальше идти не требуется — и он бросает это дело и копает в другом месте — там, где ему интересней.

Каков умелец — таков и его инструмент. Потому что в его инструменте материализованы все его знания, все открытые им законы природы. Работая своим инструментом, он материализует процесс своего мышления. Точнейше снятая стружка — это реально расширенная им территория.

Никакой его труд не бывает зряшным. Если он сегодня придумал и сделал велосипед — порадуемся вместе с ним и втайне обнадежимся: ведь завтра он может придумать — и сделает! — золотой ключик. Непременно сделает! Ведь единственное условие, необходимое, чтобы эта задача была решена, — ему это должно быть интересно.

Теперь разберемся с мудрецом.

Мудрец с детства привыкает «думать словами».

Его главная способность — непосредственность.

Значит, в любом предмете, явлении, действии он сразу видит самое существенное (корень, пружину, смысл) — и называет его абсолютно точным, единственно верным словом. Дает ему имя. Это получается у него без труда, само собой, естественно. Он просто не может иначе. И не хочет иначе! Ведь, давая предмету точное имя, он получает удовольствие. Потому что эту точность он осознает — и именно осознание точности доставляет ему удовольствие.

Он наслаждается качеством мысли.

Значит, опять награждает не результат, а процесс — процесс обнаружения и называния истины.

Непосредственность — счастливое достояние всех здоровых, нормально развитых детей. Не зря говорят: устами младенца глаголет истина. Куда она девается потом? — Падает энергопотенциал, разрушается гармония эпк — и как следствие нарабатывается привычка к пользованию спасительными клише и стереотипами.

Если человек умудряется сохранить свою непосредственность, он становится служителем муз (для поэта, художника, музыканта, архитектора непосредственность — самое ценное достояние) либо зачисляется обществом в категорию чудаков. Непосредственный человек удивляется всему, а поскольку что у него на уме, то и на языке — он создает беспокойство окружающим рабам, которые оказываются перед неприятным выбором: либо отказываться от расколотых его непосредственностью привычных клише, либо вышвырнуть его из своей среды, а если это почему-либо невозможно — задавить его энергопотенциал, пока он не станет таким же, как они.

Мудрец проносит непосредственность через всю жизнь. Она для него — как палочка для слепца. И поскольку этим инструментом мудрец пользуется постоянно — он владеет им виртуозно. Не правда ли, удобный случай, чтобы повторить столь любимый нами закон: функция творит орган.

Ребенок видит только поверхность — и дает имя образу. Мудрец видит на полную глубину — и дает имя смыслу.

Он воспринимает слово как ключ к тайне. Как решение задачи.

Заветное слово, вещее слово, волшебное слово («сезам») — их открывали и ими одаривали мудрецы.

Само по себе, вне определенных обстоятельств это слово немного стоит. Но в единственной ситуации — именно той, когда оно работает, — оно становится ключом, запускающим в действие огромный энергопотенциал.

И он получает удовольствие не от результата, а от процесса нахождения этого слова.

От работы своей культуры мышления.

Она — главный механизм.

Продукт — смысл.

А что же вначале? на входе? с чего начинается?

С вопроса. С вопроса, который задает природа или другой человек.

Мудрец начинается в детстве, но собственно мудрецом становится не скоро и не сразу. Вначале это всего лишь непосредственный человек, затем (когда наработанная культура мышления становится заметна окружающим сразу) — очень умный человек. И с самого начала — талантливый.

Но до мудреца еще далеко. Гусенице еще только предстоит пройти через смерть и превратиться в бабочку.

Культура мышления не может не работать — и наш герой без устали решает: сперва — только задачи, затем — задачи (уже почти не замечая — передоверив их матрице) и проблемы. Его территория уже улетела за дальние горизонты и там продолжает приращиваться, его энергопотенциал неудержимо нарастает, его ЭПК едва успевает перестраивать структуру, чтобы энергия не разрушила гармоничный механизм. Кажется — чего же больше? Иди вперед, продолжай!..

А он вдруг останавливается.

Механизм, столь успешно расправлявшийся со всеми задачами и проблемами подряд, перестает их пускать в себя.

Но ведь он не может не работать! — воскликнете вы, и мы с удовольствием признаем: — Конечно. — Что же? — Истину…

И произошло вот что. В какой-то момент очередной энергетический всплеск, очередная волна поднимает его на новый уровень — и оттуда вся его предыдущая работа, все решенные задачи и проблемы — все это вдруг представляется ему необязательным и мелким. И те проблемы, что еще вчера теснились вокруг и ждут своей очереди и сегодня, — и они, хотя и не решенные, кажутся ему едва ли не пошлыми. И все лишь потому, что прилив энергопотенциала поднял его над ними. А энергию нужно тратить. Ей нужна достойная цель. Он поднимает голову — и видит, что перед ним высоко и далеко (но уже доступная!) громоздится твердыня Истины. Сила есть — он ничего не боится. Он раздвигает — не спрашивая имен — цепляющиеся за его стремена все нерешенные проблемы, дает шпоры своему коню, подлетает к сверкающему щиту Истины и смело наносит звонкий удар копьем. Он посылает вызов самому Богу!

Он выбирает одиночество.

Одни это делают буквально — уходят в скиты, в отшельничество, мало того — на годы принимают обет молчания; другие внешне ничем не меняют своего образа жизни, но сущность ее становится принципиально иной — публичное одиночество не менее тяжкий груз, чем самая строгая схима.

Это всегда сознательный шаг. И толкают на него не обстоятельства жизни, а осознанная потребность.

Потребность понять себя до конца. Потребность увидеть в себе Бога. Именно в этом слиянии своей души с Богом и есть Истина.

Для чего при этом необходимо одиночество?

Чтобы стать самим собой.

Вообще отрезать себя от мира нельзя — это смерть. Верен противоположный ход — слиться с миром, со Вселенной, с Богом. А для этого необходимо освободиться от суеты, которая забила и облепила нашу жизнь настолько, что мы ни себя, ни своей жизни уже не видим — только суету. Вот почему мы сказали, что публичное одиночество, одиночество в привычных житейских обстоятельствах стократ трудней одиночества отшельника.

Любое одиночество — это подвиг.

Любое одиночество — это колоссальная работа.

(Внимание! Несчастные одинокие — это не про вас. Одинокий человек стремится к другим людям, к суете, к забвению. К добровольному рабству. Одиночество — это освобождение от всех пут, это — рывок к свободе.)

Любое одиночество — это счастье, потому что это жизнь по законам природы, потому что это каждодневное неуклонное приближение к себе.

Напомним: цель — слияние. Слияние с природой. Слияние во имя познания в себе — Бога, и в Боге — себя.

Слияние: я — в природе; природа — во мне; и я живу по ее законам.

И когда оно наступает, когда исчезает трение, когда созревает целостность — возникает одно, — тогда одиночество растворяется и перестает быть как осознанное действие, оставаясь навсегда состоянием души.

Через искус одиночества прошли все великие философы и мудрецы. Наши учителя — предтечи нашей концепции ЭПК- Сеченов психомоторика), Ухтомский (доминанта) и Бернштейн (физиология активности) — чтобы набраться сил перед этими вершинными взлетами своего духа, прошли через эту пустыню.

Одиночество — это величайшее испытание культуры мышления, которая отважилась решать неразрешимую проблему.

Интересный вопрос: а как же наш герой — будущий мудрец — относится к книгам? Ведь одиночество уже самой ситуацией как будто бы предрасполагает к чтению.

Вы судите по себе, дорогой читатель, и потому не правы. Потому что при этом проходите только половину пути. Вы оглядываетесь на себя, заглядываете в свою душу — и даете ответ. Но ведь ответ не в нас, а в том человеке, о котором вы судите. Значит, заглянув в себя, мы только достаем свой эталон, свою мерку, но еще нужно с нею дойти до чужой души — и там сделать все (по возможности — объективные) замеры.

Так вот — о книгах: он их не читает. Вообще.

Едва открыв литературный ширпотреб (детектив, социально-бытовой роман), он с первых же строк определяет: дисгармония, искусственность, энергодефицит — и закрывает книгу.

Открыв прекрасный литературный текст и прочитав одно-два стихотворения или страницу прозы, он говорит: как хорошо! — и тоже закрывает книгу. Потому что любое общение с прекрасным — это ход к Истине; но не дорога — только открытая калитка. Он знает об этом, знает, что любую истинную дорогу можно одолеть лишь самому, поэтому, войдя в калитку, — дальше идет сам. Сколько хватает его сил.

То же и с классикой науки. Он может по случаю — или из любопытства — открыть знаменитый труд, но просматривать его будет лишь до тех пор (вначале или наугад в середине, страницу или несколько строк — не имеет значения), пока не увидит, что стоит перед открытой калиткой. Его не нужно приглашать дважды; он помнит, что калитка удачи открывается лишь один раз, поэтому он смело входит в нее. А это значит, что книга уже закрыта.

Ну а учебники он не открывает вовсе. У него к ним идиосинкразия.

Откуда же он берет информацию, если к нему с вопросом обращается специалист? Он пользуется информацией, которой владеет специалист. С него довольно.

Так неужели он вовсе ничего не читает?

Конечно — читает! Каждый день. Каждый час. Он читает книгу природы.

Самые внимательные из вас уже поняли, что одиночество кандидата в мудрецы — шутка относительная. По сути, он ни на миг не бывает один, ведь он всегда вдвоем — с природой. Эта связь имеющая целью соитие, слияние — не может начинаться с адюльтера, то есть родиться от минутного настроения, тем более — от ума. Она начинается сразу с любви. И любимая — природа — вот она, рядом, такая доступная и ко всем щедрая; она дает без счету: бери, сколько унесешь!.. И большинство — почти все берут… Берут, хотя в любви (смотрите, как поступает природа!) нужно отдавать. Отдавать без счету. Отдавать себя. Отдавать до тех пор, пока не станешь ощущать другого — любимого — как себя.

От природы берет раб, укрепляя свою раковину; берет потребитель — получая всю гамму удовольствий; берет талант — в виде материала для создания гармоний. Природа так богата, так огромна! Неужели столь ничтожная малость, как человек, может ей что-то отдать, чем-то ее дополнить? Ведь, во-первых, в системе сообщающихся сосудов течет от большего — к меньшему; во-вторых, он сам — часть природы; так не будут ли любые его действия перекладыванием из одного ее кармана в другой?

Из малого потечь в огромное может лишь то, что в малом есть, а в огромном именно этого нет.

Что же это такое? Чем таким особенным владеет наш герой, чего нет у бесконечно разнообразной природы?

Культурой мышления.

Ее у природы нет. Поэтому осмыслить себя она может лишь через посредство человека. С помощью его культуры мышления.

Она делает это с помощью всех, кто поднялся на уровень интуиции. Она одаривает их — и они платят ей за это своею работой. Вот и определилось принципиальное отличие от них кандидата в мудрецы: он выбирает свой особый путь — выбирает одиночество, когда привычная плата уже не удовлетворяет его. Просто платить — ему мало. Он хочет отдать. Отдать природе все, что имеет.

Повторяем: единственное, что он может действительно, реально отдать, — это работу своей культуры мышления.

Но ведь она не может работать абстрактно, ей нужен для обработки конкретный материал. Где же в своем космическом одиночестве наш герой берет этот материал? Этот материал — он сам. Его душа.

Он сам — как часть природы.

Надеемся, вы поняли — и запомнили, — что на эту стезю можно выйти не любому человеку и не в любой момент. Только

1) находясь в диапазоне уровня интуиции;

2) на гребне энергетической волны;

3) при гармоничном ЭПК (что непросто, когда энергопотенциал — стремительно нарастает — все время меняется).

Значит, если одиночество выбирает раб — для него это лишь простейшая, самая доступная форма раковины. Если одиночество выбирает потребитель — для него это тоже раковина, где он останется наедине с избранными гармониями, а при дефиците их — наедине с собою, прекрасным и любимым. Сами понимаете, оба эти случая — результат катастрофического падения энергопотенциала. Наконец, если одиночество выбирает обыкновенный талант — для него это способ дать загнанному, переутомленному организму передышку; то есть опять же случай энергодефицита.

Следовательно, ни один из этих случаев одиночеством назвать нельзя. Это уход, отстранение, заползание в раковину — что угодно, только не одиночество, потому что истинное одиночество подразумевает 1) полную самоотдачу и 2) колоссальную работу, а уход — это поиск такой позы, чтобы 1) побольше взять (ведь нужно восстановиться!) и 2) необходимость действовать свести к минимуму.

Еще раз объясним, откуда в нашем герое жажда Истины и выбор одиночества — как пути к ней.

Он на вершине. На своей вершине. На вершине не абсолютной, а отмеренной современным ему уровнем культуры. (Будьте внимательны: мы говорим о культуре, а не о знании!) Он полон. Значит, уже не способен воспринимать что-то новое извне. (Помните, как он вдруг охладел к приятному — обладающему огромным зарядом самоутверждения — занятию решения проблем?) А энергия подходит, поднимает его над, ее необходимо тратить. Но как прежде, как вчера, он уже не может ее тратить, потому что поколотые дрова нужно куда-то складывать, а его сарай уже наполнен доверху.

Если рука полна — она лишена способности брать. Чтобы что-то получить — нужно от чего-то отказаться. Всегда. Во всех случаях жизни. У этого правила нет исключений.

Так он оказывается перед необходимостью отказаться от всего, что имел. От освоенной им культуры. Этот отказ — он и есть уход в одиночество.

Но почему — ради Истины?

Культура — это дорога к Истине. Мы это знаем, но вспоминаем редко, поскольку не любим делать ревизию прожитой жизни и делам: уж больно мелким все оказывается, коли приложить безжалостную мерку Истины. Что же заслоняет эту абсолютную цель? Культура и заслоняет. Она самодостаточна; она предлагает нам свои мелкие, доступные ступени, и мы с удовольствием шагаем по ним, находя высокий смысл в самом процессе подъема. Получается подмена цели: не имея сил посягнуть на Истину, мы с комфортом постигаем культуру.

Эта игра заканчивается, когда кандидат в мудрецы оказывается на вершине. С его глаз как бы падает пелена. Он должен идти вперед, он может идти вперед, а там больше нет торной, хоженой дороги; там — целина; но и цель — Истина, уже ничем не заслоняемая, близкая и доступная, уже влечет к себе неудержимо.

Человек, оказавшийся перед необходимостью одиночества, не может отступить. Не может остановиться на черте. Ведь нас ведет не сознание, а законы природы. Ах, если б он мог сказать себе: здесь хорошо; дальше не пойду!.. Сказать-то он может, но энергетическая волна все равно выбросит его на новый берег. Правда, вы можете возразить: а воля на что? Неужто при таком энергопотенциале он не может себе приказать — и остаться, задержаться на этой вершине?.. Может. Но это будет вроде попытки самоубийства. Потому что пару, разрывающему котел, нужно дать работу. Вы можете дать котлу временное послабление, направив пар в свисток, но это будет только отсрочка самоубийства. Как эмоции не могут быть нейтральными (они либо положительные, либо отрицательные), как энергопотенциал нельзя зафиксировать на необходимом уровне (он либо прибывает, либо убывает), так и наше состояние не может быть статичным.

Если кандидат в мудрецы затратит свою избыточную энергию не на естественное движение вперед — в одиночество, а на усилие удержаться на месте, на достигнутом (семья, предрассудки, оглядка на «что скажут люди»), — он потерпит ужасающую катастрофу, потому что зафиксированная волевым решением психомоторика и ослепленная критичность утратят свой динамизм и будут разорваны неуправляемым теперь энергопотенциалом. И чтобы не видеть этой трагедии — броситься в загул: «пей! гуляй! — однова живем!..»

Сколько гениев убивали себя таким образом! Не общество их — сами себя.

Но единицы выживали. Те, чья критичность уцелела. И вот в какой-то момент, оказавшись перед зеркалом (Человеком, словом, ситуацией — называем по убывающей), они вдруг обнаруживали, что вместо прекрасного лика обращены к миру страшной мордой. Если потрясение этим открытием вызывает катарсис — энергетический взрыв в одно мгновение выносит нашего героя к черте, от которой он однажды малодушно отвернул. И теперь уже никакая сила, никакие уговоры, никакие соображения не могут его остановить. Он видит Истину, только ее; только в ней теперь и спасение, и смысл…

Он поднимает свое копье и дает шпоры скакуну. Чтобы рука стала пустой — и готовой к новой работе — нужно выбросить из нее все.

Он уходит в одиночество, оставив позади все, что имел.

Что значит «все»? Это стереотипы.

Отшельник отказывается не только от имущества, контактов и семьи, — он отказывается даже от имени. Он принимает новое имя, потому что знает: одиночество — это внутриутробное развитие, в результате которого родится новый человек.

Он отдает себя природе — и начинает жить единой жизнью с нею. Он встает вместе с птицами и засыпает вместе с ними. Он идет в поле, когда этого требует земля, и наблюдает цветы, росу, животных и небо, когда есть досуг. Он неустанно учится действовать вопреки природе и даже в мыслях старается не обособиться от нее.

Его идеал — раствориться в природе.

Пройти через жизнь не оставляя следов.

Если поглядеть со стороны — все предельно просто, даже примитивно. Любая бабка Матрена, доживающая в покосившейся избушке свой век, коротающая время между колодцем, огородными грядками, козой, завалинкой и лежанкой на печи, четко следует этой программе. Живет, растворившись в природе. Так что же, жизнь вот этой Матрены — идеал? Путь к высшей мудрости?

Чепуха, конечно.

Потому что бабка Матрена — это говорящее растение, а наш герой уже оставил где-то позади и внизу уровень гениальной работы — и рвется вперед и выше. Его энергопотенциал огромен, его ЭПК гармонична, его культура мышления готова разгрызть любую загадку природы. Так что же — с этим энергопотенциалом, с этой ЭПК с этой культурой мышления — сидеть на завалинке и, подремывая, слушать, как квакают лягушки, как птички на заре прочищают горло?..

Следовательно, у него должно быть дело, к которому только с такими тремя богатырями и возможно подступиться.

И такое дело у него есть: он работает над собой. Над своей душой.

Прежде чем двигаться дальше, мы должны разбить один стереотип. Нам, авторам, он не мешает; для нас его просто не существует. Но читатель — если этот стереотип оставить целым — несомненно, каждый раз будет об него спотыкаться, и хорошо, если дело обойдется разбитым носом.

Речь идет о стереотипе «работа над собой».

Он всем знаком; каждый знает, что он означает. Это 1) физическое самосовершенствование (закалка, развитие силы, исправление фигуры), 2) умственное самосовершенствование (чтение книг, изучение искусств, языков, компьютерных игр), 3) преодоление вредных привычек.

Так вот — к истинной работе над собой (в смысле работы над своею душой) все эти действия не имеют никакого отношения. Потому что это 1) развитие тела, 2) развитие памяти и 3) развитие воли. Мы не пытаемся вас убедить, что это плохо; но это другое.

Теперь — что означает выражение «работа над собой» для нас.

Мы не случайно уточнили: над своею душой. Потому что именно душа отличает человека от растений и животных. И когда он занимается истинным самосовершенствованием, когда он стремится к вершинам духа — к тому максимуму, который доступен человеку, — перед ним одна цель — дать свободу своей душе.

Свободу от чего?

1) От стереотипов, 2) от ложной морали (облагораживание зла и уродства), 3) от дезинформации (ведь мы живем в мире, где у каждого — своя правда).

Почему так тяжела, порою трагична и, по сути, представляет собою цепь ошибок и неудач жизнь каждого из нас? Потому что формула, с которой мы подступаемся к любой ситуации, формула, ориентируясь на которую мы действуем, — это уравнение с тремя неизвестными:

1) Истина, 2) Добро и 3) Красота.

По сути, мы понятия не имеем, что в действительности они собою представляют, но жить без этих ориентиров нельзя — и каждый из нас выдумывает их для себя, некие фантомы (когда мы говорим: у каждого своя правда, — мы имеем в виду именно это), суррогаты (вы правы — стереотипы), которые позволяют нам жить с максимально доступными (при наших ограниченных возможностях) удобствами.

Значит, мы решаем свои житейские задачи, пользуясь уравнением с тремя неизвестными. А поскольку такое уравнение и неразрешимо и недееспособно, мы 1) пожинаем нескончаемые ошибки, 2) наша жизнь не имеет цели, 3) даже творя благо, мы сеем вокруг себя зло.

Ощущает ли это раб? Нет. Ведь он сам — эталон, воплощение истины, добра и красоты. Мир, окружающий его, уродлив, жизнь — жестокая штука, но что поделаешь! — нужно терпеть, нужно быть мужественным, чтобы сберечь то зерно идеала, которое ему посчастливилось разглядеть в своей душе.

Понимает ли это потребитель? Нет. Ведь он сам — воплощенное Добро; вокруг столько Красоты! И, двигаясь от одной гармонии к другой, он этим прекрасным маршрутом неуклонно приближается к Истине. Неудачи? Огорчения? Удары судьбы? — это удел тех, кто живет не по средствам и лишен счастливого дара видеть окружающий мир глазами философа.

И только человек на уровне интуиции чувствует весь трагизм положения. Он видит, что все вокруг призрачно. Он знает, что опереться не на что. И что-либо изменить он практически не в силах. Но каждая задача, которую он решил, это соломинка, за которую уже можно держаться. И он решает эти задачи одну за другой, решает без устали, собирает соломинки в сноп — создает свою собственную реальность, про которую точно знает — она есть; которую можно принять за меру, начать от нее отсчет; на которую можно опереться, чтобы поднять голову и посмотреть вокруг: в какой стороне Истина?..

Его душа — чувствительнейший локатор. Перегруженный сигналами об окружающей его боли. Единственная возможность уйти от этого крика и стона — это работа. Пока он решает задачу, пока занят делом — благодаря сосредоточенности он как бы отгорожен от мира. Но едва задача решена — стон мира врывается в его душу. И если он отваживается взглянуть вокруг себя, он видит вокруг сплошную рану, в его представлении — слепленную из мириад задач одну сплошную задачу, поскольку, как вы понимаете, в его глазах любая несправедливость — это задача, которая требует немедленного решения.

Напоминаем: мы исследуем путь, которым талант поднимается до вершины, где он оказывается мудрецом.

Иначе говоря: каким образом наш герой уравнение с тремя неизвестными превращает в уравнение с одним неизвестным.

Зачем?

Уравнение с одним неизвестным 1) решается автоматически, выдавая при этом 2) достоверный результат. Вы подставляете на место единственного неизвестного любую задачу или проблему — и получаете ответ, сколь угодно близкий к истинному. Вот она — работа мудреца! Остается понять самую малость: каким образом отшельник умудряется убрать из уравнения остальные два неизвестных.

С какими неизвестными он должен расправиться — понятно сразу. Отшельник стремится к Истине — это неизвестное остается. Следовательно, задача сводится к тому, чтоб каким-то образом из уравнения ушли — как неизвестные — Добро и Красота.

(Выбросить их вовсе нельзя. Они — объективная реальность, существующая помимо нашего желания. Следовательно, каждую из них нужно заменить аксиомой, но не обычной, а способной в любой момент развернуться до размеров ее матери — до Добра или Красоты. Следовательно, эти аксиомы должны свободно пользоваться всей энергией первородных Добра и Красоты. Следовательно, эти аксиомы должны быть символами).

Если вы это поняли — вы поняли смысл работы души отшельника.

Для чего он выбирает одиночество?

Чтобы внешние задачи и проблемы — суета сует — не отвлекали на себя его культуру мышления. Вы же помните — она доминантна. Любая внешняя проблема отвлекает от внутренних (если болит душа — достаточно найти внешний стимул — и душевная боль затихает). Отшельник ставит себя в обстоятельства, когда для контакта с внешним миром достаточно самых простых действий, — и его культура мышления оказывается свободной. Не работать она не может. Тем более — заряженная огромным энергопотенциалом. Поэтому она сама находит в душе отшельника достойные цели. И какие бы имена этим целям отшельник ни давал, всегда это будут Добро и Красота.

Почему именно они?

Напоминаем: он работает над своею душой. Над душой, материя которой рождена сплавом мысли, совести и памяти.

Мысль (в своей наивысшей форме — культуре мышления) — его инструмент. Сейчас — и уже навсегда, до конца его жизни.

Что же в таком случае совесть и память?

Ими и отмерено то поле, которое отшельник обрабатывает своею мыслью.

Совесть и память — Добро и Красота.

Его цель: так обработать поле совести и памяти, чтобы на нем для его культуры мышления не осталось работы.

«Как! — воскликнете вы. — Но ведь если так обработать свою совесть, чтоб она уже не чувствовала ничего, мы получим апсию!.. А если так обработаем свою память, что будем жить лишь данным мгновением, — это амнезия, весьма, кстати, неприятная болезнь; еще не маразм, но очень на него похоже…»

Разумеется, и апсия, и амнезия здесь упомянуты лишь для того, чтобы вы лучше понимали цель работы над собой отшельника.

Ведь апсия — это система, при которой облагораживание зла становится принципом, а разрушение гармоний — средством и смыслом существования «черного человека». Что же до отшельника, то он до тех пор трудится над своей совестью (напомним, что совесть — это чувство, возникающее при контакте с предметом, человеком, обстоятельствами), пока практически не выйдет из контакта с окружающими людьми. А это возможно лишь в единственном случае: если он сумеет сфокусировать свою совесть в точку, которую упрячет, скажем, на дно своего сердца.

Что ж это за точка? Это символ. Например, такой: жизнь есть любовь. Пусть вас не обманывает кажущаяся малость этих трех слов. В них сконцентрирована вся нравственная энергия его предыдущей жизни. Ее (как и любую точку) невозможно ничем деформировать. Но и он (напоминаем: выйдя из контакта с социумом) не может разрушать ни добро, ни зло.

То же и с амнезией. При этой болезни человек теряет ключ, который расшифровывает его память. Он не способен воспользоваться ни своим, ни чужим багажом — ни чувственным, ни интеллектуальным. Он вынужденно существует здесь и теперь, потому что от того, что было час назад, и от того, что через час случится, повторяем, ключ потерян.

Мудрец — если бы потребовалось — мог бы вспомнить все, что пережил, знал и перечувствовал. Но он уже никогда этого не сделает. Потому что в бытность отшельником он так добросовестно трудился над своею памятью (напоминаем: память — это прошлое, спроецированное в будущее), что сфокусировал ее в одну точку, которая, как вы уже знаете, представляет собою символ. Например, такой: познай самого себя. Для вас это только нравоучительная сентенция, для него же — ключ к сокровищнице всех накопленных человечеством знаний. Сфокусировав память в одну точку, он овладевает алгоритмом подключения к энергии любого знания без затрат, которые обычно предшествуют перевариванию этого знания.

Нам всегда казалось, что работа культуры мышления над своею душой — это так понятно, что мы обычно ограничивались констатацией: есть такой процесс — и шли дальше. Но общение с нашими учениками показало, что увлечение наукой извратило некоторые представления, прежде обычные, и культура этой работы нынче утрачена. Поэтому мы вынуждены задержаться здесь ненадолго.

Как вы уже поняли, речь пойдет о технологии работы культуры мышления отшельника над своею душой.

(Подчеркиваем: именно отшельника, поскольку он работает в условиях, близких к идеальным. Нам никогда не оказаться в таких, но мы вправе воспользоваться его опытом. Его урок — это камертон, и тут уж только от нас самих зависит, насколько близок к истинному будет звук, рожденный нашей просветляющейся душой.)

Итак, что мы имеем?

Материал — душа. Цель работы отшельника — приведение формы души к уравнению с одним неизвестным (Истина). Инструмент — культура мышления.

Что требуется?

Нужно совесть и память сконцентрировать до символов.

Первое, что мы должны знать, — это приемы работы отшельника.

Их три: 1) молитва, 2) покаяние, 3) очищение.

Это три стороны одною процесса — подготовки души к работе культуры мышления с максимальным КПД.

Значит — молясь, отшельник одновременно кается и очищается. Каясь, он поддерживает себя молитвой, ориентируясь на эталоны чистоты. И так далее.

Что нам известно о молитве?

Для многих она просто ритуал.

Те, кто вкладывает в молитву несколько больше души (а по сути — энергии), знают, что невозможно механически произносить ее слова- символы. Позыв этих людей такой же, как и у всех остальных: они молятся потому, что жизнь заставила, грехи давят душу; произнося знакомые с детства слова, они каждым меряют и судят свои поступки; видят, сколь жалки эти усилия освободиться от гнета на душе, и снова молятся, снова каются, верша над собой нескончаемый суд.

Но так далеко не у всех. Для большинства молитва — только ритуал; слова и действия, которыми укрепляется раковина. Происходит ли при этом покаяние и очищение? Практически — нет. Но молитва, даже ограниченная ритуалом, обстригает колючки и когти грехов — и человек получает возможность сосуществовать с ними. Они есть, но не мешают жить — и ладно.

Как вы поняли, это рабы.

Если у человека энергопотенциал побогаче и ЭПК получше — он и молится иначе. Не спеша, вдумываясь в смысл каждого слова. Он перебирает слова молитвы, как струны арфы, слушая каждый угасающий звук и не давая ему погаснуть общей мелодией. Он ищет гармонию своей души с этой мелодией и когда находит ее — ощущает себя очищенным и удовлетворенным, а если его энергопотенциал очень хорош — то даже и счастливым. Надеемся, вы поняли, как он решил проблему покаяния? Ну, конечно же, с помощью привычного приема облагораживания зла. Поскольку этот счастливец — потребитель.

Наконец, если человек находится на уровне интуиции, для него молитва — своеобразный стартер, чтобы запустить в работу… культуру мышления! Он начинает молиться так же, как потребитель, — неспешно и сосредоточенно, вдумываясь в смысл каждого слова. Но почти сразу же обнаруживает, что стоит перед открытой калиткой в мир своей души. Он входит в калитку — и его культура мышления начинает великий труд покаяния и очищения. При этом молитва отходит на задний план, на недолгое время становится слабым фоном, но быстро тает: ведь культура мышления, как вы помните, доминантна.

1) Так в чем же смысл молитвы?

Она вводит человека в предгипнотическое состояние.

Зачем?

Чтобы отодвинуть сознание на второй план. Освободить душу, загроможденную всевозможным пошлым, суетным мелким хламом повседневных забот и страстей. Благодаря молитве он приобщается к вечности, к природе; он принимает и признает первородство ее законов.

Значит, молитва освобождает от мысли.

2) В чем смысл покаяния?

Это вы уже знаете: в уходе «по ту сторону» Добра и Зла, в концентрации совести в одну точку, после чего у нее останется контакт и связь только с Богом.

Как это делается?

Человек перелопачивает всю свою жизнь. Каждый поступок — и добрый, и злой. От самого первого, который способен вспомнить. Он разбирает до мельчайших деталей содеянное — и выявляет причины. Эта работа тяжела необычайно — ведь вновь и вновь переживаешь прошлое как наяву. Это больно. Стыдно. Горько. Страшно. Но и опасно — он все время рискует так растратить свой энергопотенциал, что под угрозой оказывается целостность (помните мальчика, который умел летать, и до чего его довел неконтролируемый самоанализ?). Поэтому в одни и те же эпизоды он погружается вновь и вновь, шаг за шагом отвоевывая пространство, освещая все новые слои. Ему некуда спешить. Счет идет не на дни и даже не на годы. Счет идет на жизнь. Впереди — вечность. Он не спешит получить результат, он живет этим процессом; в нем — смысл. Короче говоря, он стремится выявить, вновь пережить и назвать все былые чувства; а названные — они становятся мыслями (помните? — чувство умирает в мысли), которые можно поместить на дно символа — и никогда о них не вспоминать.

Значит, покаяние освобождает от мотивов.

3) В чем смысл очищения?

В возврате человека к своему естеству, к своей природе (а значит — к свободе), к младенческой чистоте души.

Как очищение достигается?

Легко очищаться от грехов (в особенности после добросовестного покаяния) — грехов мысли, слова и действия. Грех очевиден; даже ничтожный, он проявляется кровоточащей язвочкой в душе. Поэтому достаточно понять причину греха и вырвать его корни — как язвочка сама затянется, заживет, а со временем — благодаря регенерации ткани души — от нее и следа не останется.

Куда труднее избавиться от коросты, нарастающей на душе незаметно и необходимо (как мозоль), потому что является правилами игры в жизнь среди людей. Этим правилам нас не просто обучали — нас дрессировали с первых дней нашей жизни. Нас приучали все делать с оглядкой на окружающих; сперва — на их покой, затем — на их мнение; наконец — на их выгоду. Не будешь никому мешать, будешь всем приятен и удобен — проживешь с минимальным ущербом и максимальным наслаждением, — так нас учили наши родители и учителя, руководители и философы.

Те, кто уже овладел нашей концепцией, поняли, что речь идет о стереотипах. Они удобны? Безусловно. Разумны? Несомненно. Именно поэтому огромное большинство людей принимает их безоговорочно. Рабы — вовсе без размышлений; потребители — понимая, что за удовольствие нужно платить, но полагая, что плата вполне приемлемая. И только талантливый человек участвует в этой игре, ощущая — и не скрывая, — что испытывает муки. И понимая, что плата чрезмерно, непомерно высока. Для них жизнь — сплошной убыток. Причину этого вы знаете, но мы еще раз напомним: работа любого стереотипа сопровождается разрушением. Разумеется, разрушением души. Следовательно, анализируя прожитую жизнь, отшельник не пропустит ни одного стереотипа — они все до единого должны быть обесценены.

Значит, очищение освобождает от стереотипов.

Повторим условие задачи, которую решает отшельник.

Материал — душа. Инструмент — культура мышления. Приемы работы — молитва, покаяние и очищение (в результате чего он освобождается от мыслей, мотивов и стереотипов). Предстоит выяснить последнее: способ его действия. Способ действия культуры мышления, благодаря которому отшельник приходит к Истине.

Это — созерцание.

Сущность его понять непросто.

Если б мы прежде, скажем, пару лет назад, до вашего знакомства с нашей концепцией, спросили у вас, что такое созерцание, вы бы сказали, что это некий процесс, который основан на наблюдении; поскольку он должен за что-то цепляться (иметь цель), в нем не обойтись без внимания, наконец, нельзя не учесть и вашей персоны, вашей личностной оценки процесса — значит, все это охватывается восприятием.

Но усвоенная концепция ЭПК заставляет вас уже от порога признать, что все это слишком поверхностно и не ушло дальше здравого смысла. И вы попросите время, чтобы подумать, как же созерцание может трактоваться, если учитывать энергопотенциал, психомоторику и критичность. И что самое главное — как это увязывается с культурой мышления, для которой созерцание, оказывается, вершинный процесс. Не решение задач и проблем, не вдохновение, а какое-то невидное, неброское, неконкретное (так и хочется сказать — занятие бездельников) созерцание… Те, кто желает поразмышлять сам (таланты, гении, творцы), пусть дальше пока не читают; ну а вы, наши дорогие любители гармоний (ибо, повторяем, именно для вас написана эта книга), не обижайтесь на нас за эту остановку. Это не провокация и не попытка вас унизить. Просто этот текст — для других. А теперь мы снова с вами. Открывайте рот; мы вложим в него хорошо прокрученную на мясорубке и в самую меру поджаренную котлетку.

Созерцание — это процесс слияния с природой, при котором истина усваивается без усилий.

У самых прытких из вас уже возникла ассоциация со сверхтекучестью и сверхпроводимостью. Если брать условия существования процессов — все правильно. Там обязательное условие (одно из) — абсолютные температуры; при созерцании — близкая к абсолютной ЭПК.

Здесь самое важное — слияние с природой.

Это — цель.

Достигнув ее — он останется наедине с Истиной.

Отшельник это знает — и с первого дня учится созерцанию. Подготовив себя молитвой, покаянием и очищением, настроив себя соответствующим образом, он предпринимает попы

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *