Маленькое отступление

Желаете знать, отчего у нынешней молодежи секс и рок-культура занимают столь непомерно большое место в жизни? Почему это распространилось повсеместно? почему это из двадцатилетней давности моды стало нормой жизни каждого поколения молодежи? почему для молодежи это естественно?

Потому что они не могут иначе. Это их спасательный круг. Семья, школа, вуз и телевизор отгородили их от мысли. Спорт — удел избранных, физкультура — скучна и неубедительна, потому что не приносит удовлетворения. Дела, которым стоить жить, которым можно гореть годами — нет… Но ведь психомоторику не зачеркнешь! Можно сколько угодно делать вид, что ее нет (ну не знаю я о ней! — и все тут; но это тот самый случай, когда незнание закона не освобождает от ответственности), да только от себя никуда не денешься. Чтобы жить — выжить! — мы должны делать некий минимум движений, мы должны переживать положительные эмоции, мы должны испытывать мышечную радость. Все это обязана — и может — давать школа. Но не дает. А секс и рок-культура — это самый простой, даже примитивный выход из тупика. Только в этом смысл их нынешнего взрыва. Так что не обольщайтесь на счет своей «смелости» и «раскованности». Это не вы выбрали, это обстоятельства нынешней жизни задвинули вас в этот угол. Жизнь изменится, школа изменится — и это само по себе уйдет, станет нелепым, смешным и ненужным.

Нормальный учебный процесс в самых общих чертах мы представляем так:

1) физкультура (спортивные игры — только они!) должна начинать уроки и завершать их; это позволит поддерживать тонус тела на оптимальном уровне;

2) гуманитарные дисциплины должны изучаться в дискуссиях;

3) естественные науки должны изучаться в практическом деле. Например, чтобы сконструировать наручные часы, нужно знать 400 законов; чтобы сконструировать двигатель внутреннего сгорания, нужно знать столько же. Так их надо расшифровать! И все это должны сделать сами ученики — разумеется, под контролем учителя и заглядывая в книгу.

Вот где ее место! Она должна быть: 1) справочником-путеводителем и 2) катализатором, благодаря которому добытые собственным трудом знания кристаллизуются и становятся частью нашего образа мышления. Или мудрости, если вам так удобней.

(Мы уверены, что вы уже привыкли к нашей терминологии и не путаетесь, но, чтобы снять последние сомнения, отметим: культура мышления — это инструмент, образ мышления — эталон.)

Вывод. Когда айсберг перевернулся, происходит переключение энергопотенциала на новый режим. Чтобы обеспечивать память, была нужна обычная жизненная активность. Теперь ее не хватает, поскольку мысль необычайно энергоемка (шахматы по энергозатратам опережают все без исключения виды спорта!), и чтобы поддерживать энергопотенциал на прежнем уровне, необходимо резко увеличить количество движений. Спортивная игра и интересное дело (задача!) — вот их источники. Но муштра в исполнении легче, чем порядок (фундамент свободы), зубрежка — просто и понятно, не то, что размышление (путь к свободе). Поэтому учеников и студентов пеленают по рукам и ногам тем, что в обиходе называется дисциплиной, а по сути это гвозди в крышке гроба, в котором похоронен талант.

Итак, память — основа развития, мысль — основа творчества. Между ними — пропасть. Нельзя даже сказать, что одно выше другого на порядок — это просто совершенно разные вещи.

Пеленание четвертое — пеленание чувств.

Прежде всего — что есть чувство?

Это наше отношение к чему-то, находящемуся вне нас. Значит, чувство всегда конкретно, всегда имеет адрес — в отличие от эмоции, которая указывает направление движения нашей энергетики — минус или плюс — и ее режим: грущу — плачу — страдаю, приятно — радуюсь — ликую.

Вот опять появилась диполь: я и предмет, с которым меня связывает в систему, в целостность некая сила, называемая чувством. Вспомнили? — ведь и мысль рождалась по этой же схеме! Значит, мысль = чувству? Разумеется, нет. Просто оба эти понятия рождены одной ситуацией. Как? Вспомните элементарную физику. Есть два заряда; они сблизились настолько, что вступили во взаимодействие. Как это происходит? — 1) вначале возникает объединяющее их поле (чувство), и только затем в этом объединенном облаке диполя — 2) происходит разряд (мысль).

1

Почему в главе о психомоторике понадобилось говорить о чувствах? Потому что именно чувства, понимание их роли и места в жизни нашего мыслящего тела позволяют понять сущность уровней психомоторики.

Этих уровней три.

Первый — самый низкий: жизнь на уровне эмоций. Это жизнь по стереотипу, движение по набитой колее, изо дня в день — одно и то же: те же лица, те же движения, те же желания, те же проблемы, те же тычки, уколы и заботы. Эта жизнь — как сон: вроде бы что-то все время происходит, а проснулся — и вспомнить нечего. Впрочем, вспоминается: отдельными яркими пятнами (самым дорогим из всего, что было) вспоминаются моменты, когда возникало чувство. Оно могло быть сколь угодно мимолетным, но не заметить его было нельзя, забыть — невозможно. Потом, много позже, понимаешь, что только эти моменты и оправдывают твою жизнь.

Увы, по такой схеме живут по меньшей мере восемь из десяти людей. Если представить такого человека ежом, этот еж будет робким, пугливым, уже топтаным и битым. Он забился в норку, в ямку, под листья, чтоб его никто не заметил, не задел, дал спокойно жить растительной жизнью. Вот этот уровень, который даже нельзя назвать уровнем притязаний, поскольку их нет. Значит, уровень покоя.

Второй — жизнь на уровне чувств.

Этот человек живет, как в тайге: в любой ситуации он остается самим собой. Он верит себе, своему внутреннему чувству, ощущению своей правоты — и в любой ситуации поступает так, как считает правильным. Разумеется, любой, даже самый маленький коллектив (например, семья) — это не тайга; значит, рядом с таким человеком не очень-то уютно; ведь он играет в свою игру, по своим правилам, так что трудно предсказать, что он придумает на следующем ходу. Зато с ним интересно! Живя наполненной жизнью, он дает как бы образец и надежду тем, кто рядом с ним, но пока находится на уровне покоя. Мало того, он настолько энергетически наполнен и щедр, что окружающие заряжаются от его энергопотенциала.

Заряжаются все, а вот заражаются немногие: чтобы выбраться с уровня эмоций на уровень чувств, нужна немалая целеустремленная работа.

Уровень чувств — значит, уровень мыслей. Уровень жизни в атмосфере анализа и синтеза. Означает ли это, что уровень чувств — уровень творчества? Нет. Но человек на этом уровне хочет задачу, ждет ее, а если осознает ее необходимость — то и ищет. И судьба иногда одаривает его задачами, борьба за решение которых и становится самым ярким в его жизни, памятными вехами ее.

Надеемся, вы уже поняли, почему человек, находящийся на втором уровне психомоторики (ах, чувства! это же так прелестно…) столь неуютен в общении? Ведь чувство — это живая, колышущаяся, переходная форма. Оно живет — пока не осознано. Но едва в его тумане — в сгустке, в концентрате, электрическим разрядом — родилась мысль, — чувство исчезает. Ничто не берется ниоткуда. Мысль родилась из чувства — и тем убила его. Правда, остается след от чувства — память о нем; но это уже лирика. Вот почему так неуютен человек на этом уровне: он интересен, потому что прежде всего мы видим излучаемый им красочный ореол чувств, но едва приблизившись к нему, мы натыкаемся на жесткий пучок мыслей-игл — и уже ничего другого, кроме боли, не ощущаем.

Каким же теперь будет наш еж?

Теперь он сильный и смелый. Пусть даже и битый — теперь это не имеет значения. Он выставил иголки — сам черт ему не брат, — попробуй, подступись!

Значит, уровень чувств — это уровень готовности.

Щедрой рукой мы отдаем оставшиеся два места счастливым обладателям этого нелегкого жребия.

Тут внимательный читатель решит, что схватил нас за руку. Вроде бы неувязочка получается: восемь из десяти мест отдали людям на уровне покоя, оставшиеся два — тем, кто в готовности… а как же с третьим уровнем психомоторики? — неужто там никого нет?

Третий уровень — уровень действий.

Еж пополз!

И тут не имеет значения, торчат его иголки или прилегают. Важно, одно: у него появилась задача — и — он ее решает. Он действует!

Это уровень, на котором человек — человек в полном смысле слова: вершина природы, ее зеркало и тончайший инструмент ее самопознания.

Как доказать, что жить на этом уровне имеет смысл? что эта жизнь — сам ее процесс — так прекрасна, что все остальные ценности по сравнению с нею не стоят ничего?..

Если человек работает на приемке макулатуры и живет только, подсчетами барышей: в этом месяце куплю новый холодильник, в — следующем — выкуплю из комиссионки павловский сервант, и это при том, что на книжку регулярно капает круглая сумма и «жигуленок» меняется каждые два-три года, и дача обустраивается, и дети с ног до головы в штатовском новье, — как объяснить такому счастливцу, что есть другая жизнь, которая одаривает впечатлениями, несопоставимыми с его накопительскими эмоциями? Ведь он даже не знает, что такое истинное чувство — ни за какие деньги его не купишь! для чувства нужно созреть, способность к нему нужно вырабатывать в себе, — а ведь мы говорим об уровне еще порядком выше…

Как объяснить человеку, который не испытывал этого впечатления от свободного парения в небесной вышине, когда огромная земля в абсолютной тишине раскрывается под тобою прекрасной бездной? Как объяснить слепорожденному, что такое цвет? Как объяснить дураку, что такое мысль? Как объяснить никогда не любившему, что такое страсть, никогда не знавшему женщин — что такое акт? Творческую муку, творческий порыв, творческий восторг надо пережить самому — только так поймешь, что ничего прекрасней нет.

Накопительство обывателя — это уровень инстинктов, уровень эмоций. Если человек видит смысл своей жизни в деньгах и успехе, мы не беремся объяснить ему сущность высшего уровня психомоторики. Мы-то его понимаем: стоя на высшем уровне, владеешь всею психомоторикой, любое проявление личности видишь в натуральную величину. Жизнь развернута на все 360′, любое направление ведет к истине. А у обывателя есть цель — ясная и простая, одна-единственная, — и он идет к ней, зажатый шорами, как по лучу, как по лезвию, и ничего не видит вокруг, кроме светящейся вдали точки.

Никто не спорит: деньги — это хорошо, а когда их достаточно много — так это и удобно; и успех — штука приятная, в особенности, если его заслужил а он пришел вовремя. Но ни деньги, ни успех не сделают, как было сказано в сказке про Золушку, «ножку маленькой, а душу — большой». Не они — плата за творчество. Они — только проценты, кстати, совершенно ничтожные по сравнению с платой основной — удовлетворением от самого процесса творчества. Повторяем: мы не собираемся никого в этом убеждать; это надо пережить хоть однажды — пережить эти мгновения парения над бездной — и тогда никакие слова, никакие аргументы не понадобятся.

(Чтоб вы правильно понимали людей, чтоб не заблуждались на их счет, ожидая от них того, чего в них не может быть, — здесь уместно напомнить закон доминанты: она может быть только одна. Значит, если — человек — карьерист и стяжатель, не обманывайтесь насчет его творческих возможностей. Какими бы словами он не оперировал — это будет только завеса, чтобы скрыть его истинные цели и методы.)

2

Итак, мы рассматриваем уровень действий. При этом под действием мы понимаем создание того, чего еще не было. Значит — творческий процесс. То есть, любые «действия» домохозяйки, чиновника, футболиста, донжуана, актера не имеют к этому никакого отношения.

Человек на уровне действий живет среди задач. Он их видит во множестве, со всех сторон. То, что кажется божественным откровением человеку, живущему на уровне чувств (напоминаем — колючему от мыслей), для него есть естественное видение предметов, ситуаций, мира. Для него это норма.

Человек на уровне действий не может просто жить, как трава, — буднями, абы день до вечера. Он все время привязан к какой-то задаче. Значит, опять мы имеем диполь: человек и его задача, — причем этот диполь — своеобразный микромир, отгороженный от всего остального мира невидимыми, но вполне реальными и практически непробиваемыми стенами. Он решает задачу, он весь сконцентрирован на этой доминанте, и ничто не может ему помешать. Дом сгорел, жена ушла, друг предал, — ничто не может его остановить, потому что каждая задача, которую он решает, становится для него смыслом жизни. И если его посреди этого процесса от задачи оторвать, жизнь потеряет прелесть, станет бессмысленной и пустой. Вспомните Архимеда. Когда Сиракузы пали и римские воины ворвались к нему во двор, он в это время чертил на песке геометрические фигуры. И когда воин занес над ним меч, ученый успел сказать: «Только не, повреди мои чертежи…»

Когда в начале 70-х годов мы разрабатывали концепцию ЭПК, нам нравилось развлекаться вопросом: какой человеческий орган обслуживают механизмы эмоций, чувств, мыслей, движений, памяти? Мы опрашивали сотни людей, и не только среднего человека с улицы; в большинстве это были студенты и научные работники; среди них случились два доцента и один профессор — профессиональные психологи. И все до единого, ни на секунду не задумавшись (вот они — плоды ущербного энергопотециала), даже не заподозрив в нашем вопросе подвоха, отвечали: конечно, они обслуживают мозг. Он — хозяин; они — инструменты.

С их точки зрения здесь все очевидно. Ну где находится память, где находится мысль? Вестимо — в мозгу. Когда чувство становится чувством? Когда оно пройдет через мозг. Когда мы делаем движение, когда производим действие? Когда определенным группам мышц скомандует мозг.

Отсюда следует забавный вывод, что человек — это прежде всего мозг, и наша жизнь — это жизнь мозга. Не удивительно, что есть ученые и целые институты, которые всерьез пытались с помощью кибернетики моделировать человека. Ну и когда разлилось половодье литературы о роботах — она стала всего лишь материализацией этого интересного взгляда на человеческую природу.

Науки о человеке настолько сконцентрировали усилия на изучение мозга, что он стал их символом XX века.

Одно лишь непонятно: для чего в таком случае человеку (извините — мозгу) душа?

Это был второй вопрос, который мы задавали тем же людям, и, представьте, ни один из них не нашелся, что ответить.

У нас был и третий вопрос: если наша жизнь — это функция мозга, — то в чем же для нас смысл такой жизни? Но он так и не прозвучал ни разу: мы не встретили никого, кому бы стоило этот вопрос задать.

Откуда пошло это всеобщее абсолютизирование мозга? От науки. От научной массовой культуры. Наконец — от всеобщей грамотности и воинственного, категоричного атеизма.

Сто лет назад любой человек, отвечая на наш вопрос, прежде всего вспомнил бы о душе. Тысячу лет назад — о теле. Но современная наука ткнула перстом в лоб ошалевшему обывателю: ты — homo sapiens — человек мыслящий, — и он поверил. Весь его мир — это круговорот семья — работа — еда — дом; все его интересы — как бы поменьше работать, побольше получать, как бы не заболеть, как бы чего не случилось; весь его кругозор — злорадное (порою и завистливое) наблюдение мира через светящееся окно телевизора. У него нет ничего своего! — ни чувств, ни мыслей, ни памяти, ни свободы (ведь за всю жизнь он ни минуты себе не принадлежит), но когда его спрашивают: кто ты? — он гордо отвечает: homo sapiens.

Повторяем: это заблуждение существовало далеко не всегда; оно — плод научной революции. Научной!..

А что же было до нее?

Ну, во-первых, наука была ничем не хуже нынешней, не зря же и сами ученые любят повторять, что все новое — это хорошо забытое старое.

А во-вторых, переживая подъем, интегрируя знания, храня целостность его, находя все во всем (сейчас происходит противоположный процесс — всеобщая дифференциация, то есть безусловный спад), — наука объясняла мир человеку действующему. Человеку, выполняющему свое человеческое предназначение. Предназначение стать творцом.

Человек действующий — homo creator.

Как же так? — справедливо усомнится сообразительный читатель. — Если не мышление главное достоинство человека, то в чем же его отличие от животных? Ведь любое животное — существо действующее.

Не совсем так.

(Обратите внимание: это первая попытка договориться о терминах. Вы под словом «действие» подразумеваете процесс, в результате которого появляется нечто новое.)

Животное перемещается в пространстве в поисках пищи, самки, безопасного убежища. Оно может строить соты или гнездо, оно может съесть кого-то либо его съедят — от этого в окружающем мире ничего (в принципе) не изменится.

Если животное запрячь (посадить на велосипед, дать барабан) — оно будет работать. По чужой воле. Но действовать!

Человек забивает молотком гвозди. Он действует при этом?

Ответим так: смотря что он при этом делает. Иначе говоря — ради чего он забивает гвозди. Дальше все ясно:

— раб сколачивает из досок ящик;

— потребитель получает удовольствие от своего умения одним ударом ловко вогнать гвоздь в дерево;

— созидатель мастерит новую вещь.

Раб и потребитель — работают, созидатель — творит.

Человек может быть очень разумным и рассудительным, ничего не делать с кондачка, обдумывать каждый свой шаг (представляете, сколько он задает работы своему мозгу?), — и оставаться рабом, говорящей (если вам больше нравится — мыслящей) машиной.

(При Платоне не было понятия машина, поэтому он говорил иначе: говорящее орудие.)

Человек может читать очень умные книги, наслаждаться прекрасным, хранить в своей памяти бездну сведений из любых областей знания, подняться до вершин интеллекта, — но при этом не изменить мир даже на крупицу. Потому что он потребитель: судья, хранитель, связующее звено, — кто угодно, только не человек действующий.

Человек может быть мало образован; он может иметь весьма туманные представления об общей культуре; его память может быть дырявой и потому бедной на информацию; в обычной беседе вы вряд ли разглядите его интеллект; да и насчет рассудительности ему не мешало бы поработать над собой, потому что — едва перед ним появляется задача, — он не обдумывает ее, не анализирует, не ходит вокруг, собирая информацию, — он тут же начинает ее решать. И представьте себе — получается! Получается новое. Только так! — ведь он созидатель.

Итак, увлекшись дифференцированием, расчленив человека, как машину, наука приписала каждому его органу определенную функцию. Ухо необходимо, чтобы слышать, рука нужна, чтобы хватать, сердце — чтобы толкать кровь, мышцы — чтобы двигать и человека, и каждый его орган. Мышление было отдано мозгу.

А теперь возвратимся к вопросу, который мы задавали еще четверть века назад: какой человеческий орган обслуживает механизмы эмоций, чувств, мыслей, движений, памяти?

Вот как бы на него ответили тогда (за четверть века наши представления не изменились) мы: их обслуживает психомоторика.

Не только механизм, не только система, не только функция, — но и механизм, и система, и функция, которые — слившись — образуют орган. Орган человека. Человека — а не тела.

Современная наука о человеке, завороженная анатомией, увлекшись расчленением, тягой к процессам на микро уровне — от органа к ткани, от ткани к клетке, от клетки к молекуле, — слона-то не приметила: забыла о целом человеке. Как так случилось? Да потому, что упустили из вида душу. О ней-то помнили, но как бы вообще, без привязки к реалиям нашей жизни, к человеческой нашей сущности. Мол, есть тело, которое можно разглядеть, изучить и понять, — и, возможно, есть душа, которая неким образом уживается с этим телом.

Но ведь еще полторы сотни лет назад Сеченов сказал: есть психомоторика, есть нераздельная связь движений душевных и телесных (прямая и обратная). Ему бы сделать еще один шаг вперед и сказать: психомоторика — это орган человека, — и огромное число проблем прояснились бы и стали на места. Это посчастливилось сказать нам.

Чтобы сделать шаг вперед — шаг не мнимый, шаг истинный — нужно иметь истинную опору. Иметь от чего оттолкнуться. Истинных опор не так много, как с первого взгляда кажется.

Интеллектуал скажет: опереться можно на любой фундаментальный закон природы. Но как отличить, где истинный закон, а где научный миф, который, возможно, будет развенчан через несколько лет, когда изменятся правила игры?

Эрудит скажет: тот камень, за который возьметесь, и будет краеугольным. Но как отличить камень от его голографического подобия? Мы живем в выдуманном мире, в мире, сложенном из условностей, и кто подскажет, где в этом творении сотен поколений людей уцелевшие истинные ценности?

Философ скажет: опереться можно лишь на то, что оказывает сопротивление. Значит — на нечто реальное (следовательно, не только занимающее место в пространстве и времени, но и осмысленное и понятое нами). Понятое во всей глубине. Но нас никто не учил так понимать. Мы привыкли существовать на уровне говорящих животных: примитивные удовольствия, выдуманные страхи, стадные законы, игра по чужим правилам. Все заранее обусловлено, все предписано; понимать нечего — все понятно с полуслова и с полувзгляда. На что же прикажете опереться? На эти нечеловеческие правила игры в жизнь?..

И все же есть истины бесспорные. Реальные, нетускнеющие — бессмертные.

И первая из них: все есть во всем.

Что нам дает это знание?

Ключ от всех замков: как бы ни был густ мрак, свеча, которая его разгонит, уже лежит в вашей котомке; как бы ни было непостижимо неизвестное, вы пройдете к его сердцу по плитам, надежность которых вами уже проверена; как бы ни была велика тайна, ответ окажется для вас знакомым — ведь вы обнаружите его в собственной душе.

Помните хрестоматийный пример, что глядя на каплю воды можно прийти к мысли, что где-то существует Великий океан? Не капля в океане, а океан в капле. Если помнишь, что все есть во всем, разглядеть океан в капле не составляет труда.

Океан начинается с капли; и наверное нам не придется вас долго убеждать, чтоб вы приняли такую мысль: океан суть большая капля.

С чего начинается мышление? С чего начинается душа? С клетки. С живой клетки человеческого тела. В ней есть все, что есть в целом теле. Это «все» имеет множество аспектов, но поскольку мы ведем речь о психомоторике, нам важно, что каждая клеточка человеческого тела чувствует и каждая клеточка движется.

Раз есть чувствование — значит, есть душа (псюхе). Раз есть движение — значит, есть моторика.

Понимаем, вам непросто представить, что у какой-то ничтожной клеточки, которую и разглядеть-то возможно лишь в микроскоп, — и вдруг есть душа. Ладно, речь шла бы о клетках мозга — наше обывательское сознание так сяк с этим бы примирилось; но клетка лимфы, жировая клетка, наконец, клетка костной ткани — и каждая — носительница души?..

Безусловно.

Не пытайтесь спорить с нами — проиграете. Ведь почему вы не сомневаетесь в наличии души у вас? Потому что вы знаете, убеждены, что непросто проживаете свою жизнь как растение, как животное, — но и переживаете ее. Вы воспринимаете бесчисленное множество сигналов окружающего мира — и реагируете на них не только движением тела, но и изменением внутреннего состояния, которое вы привычно формулируете так: «хорошо, потому что красиво и покойно», «совесть замучила», «это мне напоминает-» — и так далее. Вас не нужно убеждать, что у вас есть душа; она есть, потому что так устроено, потому что вы — человек.

Но это не душа вообще; это — человеческая душа. Мы это подчеркиваем, потому что душа душе — рознь.

С одной стороны (и это даже современная наука признала) все живое имеет душу. С другой — в зависимости от уровня развития жизни — она бывает:

1) растительная, 2) животная, 3) человеческая.

Почему нам трудно представить душу клетки? Потому что трудно разорвать стереотип.

На школьных уроках биологии (а кому повезло — и в вузах) нам объясняли, как живет клетка. Мы помним, что у нее есть оболочка (мембрана), которая работает избирательно: одни вещества пропускает, другие — нет; а заодно служит как бы пластиной аккумулятора, способной накапливать заряд. Внутри оболочки есть протоплазма, в которой происходят все основные химические реакции: одни вещества идут на нужды ядра и на латание дыр в оболочке, а энергия либо тут же запускается в новую работу, либо откладывается впрок все в том же ядре. Наконец, само ядро несет в себе программу развития клетки, всех процессов, которые в ней происходят — вплоть до превращения в новую клетку.

Короче говоря, происходящее в клетке понять можно; химия и физика все объясняют. Непонятно лишь одно — почему она живет? Где кончаются физика и химия и начинается жизнь? За счет чего возникает жизнь? Ведь можно сделать модель, в которой все физические и химические реакции будут протекать точно как в клетке; но она так и останется моделью, жизнь в ней не появится. Почему?

Чтобы механизм стал живой клеткой — нужен скачок качества. Чтобы в мертвом поселилась жизнь — нужно в мертвое вдохнуть душу.

Чем отличается живая клетка от модели?

1. Она чувствует. 2. Она помнит. 3. Она сосуществует с другими живыми клетками.

Эта триада и составляет душу, которая на уровне человека суть плод совместной работы 1) чувства, 2) памяти и 3) совести.

Как понимать — «клетка чувствует»?

Это значит, что она:

1) улавливает малейшее нарушение гомеостаза (за счет перемен во внешней среде или вокруг нее),

2) оценивает ситуацию и

3) включает моторику.

Обратите внимание, чтобы возникло чувство, вовсе не обязательно проявления очевидной агрессии, либо — напротив — возрастания комфорта. Достаточно воздействия на биополе клетки (ее территорию) — и она отзовется на это чувствованием.

Как понимать — «клетка помнит»?

Это значит, что она отзывается на нарушение гомеостаза не только в соответствии с заложенной в нее программой, но и с поправками на пережитые прежде чувствования. Разумеется, это память не только о жизни самой клетки, но и о жизни всей территории, которую клетка считает своей.

Как понимать — «клетка сосуществует с другими живыми клетками»?

Живое в отличие от неживого имеет тенденцию к увеличению массы — к распространению.

Всегда есть критическая масса живого — такое ее количество, больше которого данная территория вместить и поддержать ее жизнь не в силах.

Всегда есть оптимальная масса — такое количество живого, которое на данной территории находится в идеальном комфорте.

Поддерживать уровень постоянно оптимальным практически невозможно: когда хорошо — хочется, чтоб было больше. Поэтому любая популяция развивается синусоидально. Иногда эту синусоиду разрывают взрывы роста, которые всегда заканчиваются плачевно. Чтобы это не происходило, чтобы не возникла угроза гибели от тесноты и голода или агрессии родственных клеток, в их жизненные программы заложено «уважение» к чужой территории. Так собака никогда не посягнет на помеченную другой собакой территорию. Так человек — если у него здоровая душа — никогда не сделает другому такое, чего бы он не хотел получить в свой адрес.

***

Чем различаются души — 1) растительная, 2) животная и 3) человеческая?

Природное призвание растительной души — быть.

Природа через растительную душу осуществляет (до сих пор непознанное) превращение неживого в живое. Поэтому бытие растительной души — это восприятие энергии окружающего энергетического поля; это поиск и утилизация минеральных веществ, из которых душа строит свой дом; это выполнение родовой программы, это борьба за свою территорию и стремление ее прирастить (желательно не в ущерб себе подобным, но за счет территории растительных душ иного вида).

Природное призвание животной души — жить с комфортом.

Природа через животную душу сохраняет гармонию живого. Животное в отличие от растения не привязано к месту, а имеет возможность перемещаться в пространстве. Равновесие в природе, нечувствие природы — вот идеал животного. Если животное сыто и здорово — оно либо спит, либо играет. Если комфорт внутри него или снаружи нарушен — животное начинает двигаться, чтобы устранить причину дискомфорта.

Животное живет за счет растительной либо другой животной жизни, но никогда без крайней нужды — не сделает ничего, чтобы нарушало гармонию природы. Если же происходит мутационный взрыв — огромное скопление животных одного вида — в них срабатывает механизм, направляющий эту массу к гибели. Самоуничтожение — ради сохранения гармонии природы.

Животное своим бытием вроде бы ничего не изменяет в мире; на самом деле — оно производит огромную работу ради сохранения жизни на земле.

Животное не может осознанно влиять на процессы в природе, но животная душа 1) фиксирует нарушение гармонии, 2) оценивает его и 3) реагирует на него — чтобы гармонию выровнять.

Природное призвание человеческой души — созидать.

Природа через человеческую душу превращает живое в духовное. В чем главное отличие (кроме того, что он умеет говорить) человека от животного?

Территория диктует животному всю его жизнь. И если представить идеальный случай (условия жизни комфортны, а воспроизводство поддерживает число особей на одном уровне) — оно будет жить на этой территории из поколения в поколение, и через тысячу лет будет то же самое, что и сегодня.

Человеку диктует жизнь его ЭПК.

Человек тоже не может без своей территории, но если его поставить в идеальные условия — он начнет свою территорию приращивать. Не от избытка силы, не от агрессивности, а потому что в идеальных условиях его ЭПК начнет расти. Прежняя территория станет человеку тесной — и он разорвет стереотипы, которыми, как стенами, были закрыты его границы. Что его толкает на эту работу? Духовность.

Духовность — это свойство человека идти навстречу дискомфорту ради комфорта растущей ЭПК.

Следовательно, духовность — как человеческое свойство, как инструмент — проявляется только у созидателей. Потребитель духовность не производит, но потребляет ее с наслаждением. Рабу и этого не дано, потому что духовность в ее истинной форме (безразмерная гармония, доверху налитая энергией) рождает в нем страх, а значит и активное неприятие. Ведь она не только девальвирует, она может взорвать замкнутый (но призрачно надежный) мирок раба.

И в то же время совсем без духовности не может даже раб: ведь и ему нужно какое-то обоснование прихода в этот мир (на обывательском жаргоне — смысл жизни). К счастью, критичности раба хватает, чтобы всегда подбирать груз точно такой, чтобы и работа шла, и не надорваться. И вместо истинной духовности для своих «духовных» нужд он использует чужие «духовные» стереотипы. (Простите: вы, конечно же, знаете, что все стереотипы — с чужого плеча, но здесь нам было необходимо подчеркнуть именно это обстоятельство.)

«Я люблю Чехова»; «перед Богом все равны»; «я прожил жизнь честно»; и апофеозом: «здесь похоронен орденоносец, лауреат государственной премии, доктор физико-математических наук…»

В человеке слиты три души: растительная, животная и человеческая.

На уровне растительной души человек — это большая клетка природы. Она существует (исполняя предназначение быть). Можно ли назвать ее человеком? Нет. Потому что это — существо. Ему безразлично, что происходит вокруг — лишь бы эти события не влияли на его бытие. Чем же занята его растительная душа? Она хранит внутреннюю гармонию (гомеостаз) этого существа.

На уровне животной души человек живет в природе — как природа (по ее законам), сохраняя гармонию природы. Кажется — вот где счастье! И многие философы во все века утверждали: счастье именно в этом — в такой жизни. Почему же человечество не свернуло на этот простой, понятный и доступный путь? Потому что в каждом из нас лежит зерно человеческой души. И если в младенчестве, детстве и отрочестве это зерно не попало под жернова жизни, оно, оказавшись в комфорте жизни по законам природы, проклевывается, человеческая душа вылупливается на свет — и теперь, как бы ум, как бы рассудок ни тянули человека назад, в блаженное царство неведенья, растворения в сущем, — человеческое призвание (духовность) поведет его через трудности, беды, утраты — через дискомфорт — к себе.

Кому это нужно? Вам.

Мы не спорим: если опросить любую сотню людей — «какие три вещи вы считаете самыми важными, самыми надежными и самыми прекрасными в мире?» — 95 из 100 ответят: «деньги, деньги и деньги». Но пятеро назовут другую триаду: «счастье, свобода и покой».

Если вы хорошенько подумаете, то согласитесь, что их не купишь. Разве что за деньги вам подсунут эрзац. Но отличить подделку от настоящего не составляет труда.

Чувства, рожденные эрзацем, имеют короткую жизнь, как бабочка- однодневка, и исчезают, не оставив в памяти следа (если не считать зарубку от досады).

Чувства, рожденные истинным счастьем, свободой и покоем, живут и плодоносят долго, и память хранит их, как в термосе, свеженькими всю жизнь. Достаточно легчайшего толчка — и вы опять переживаете чувства, рожденные этими состояниями, как будто заслужили их только что.

Как обычно понимают счастье?

Мучился от жажды, от алкогольного синдрома, от переполненного мочевого пузыря; удовлетворил желание — и счастлив. Купил мебель, о которой долго мечтал; после длительной осады оказался в постели с любимым человеком; преодолев козни, унижения и невзгоды защитил диссертацию — и счастлив. Выиграл по лотерее, поехал отдыхать на Канарские острова, врач сказал: «это не рак, это рубец от разросшейся соединительной ткани» — перечислять можно без конца.

Похожи эти случаи на счастье? Издали — вполне. Но если присмотреться вблизи, то все они — лишь снятие напряжения. Потому-то и забываются они быстро. Потому-то в памяти о них остается не чувство, а информация. Что отличает эти случаи? Что-то делается — но ничего не меняется. Территория человека остается прежней.

На самом деле, счастье — это состояние души, овладевшей новой территорией.

Следовательно, счастье — это процесс.

Разумеется, оно доступно только созидателям.

Повторяем: то, что раб считает счастьем — это умиротворение, это возможность жить без страха следующей минуты, следующего часа, следующего дня.

То, что потребитель считает счастьем — это максимальный комфорт, ощущение себя любимым цветком природы.

Созидатель счастлив, когда он действует на пределе своих возможностей.

Может ли он переживать то же «счастье», что и раб? Конечно. Если энергопотенциал созидателя истощен, умиротворение для него — как подарок судьбы. Но стоит его энергии чуть-чуть поднакопиться — как он ощутит беспокойство: в нем возникнет напряжение, чувство затянутой пружины. От умиротворения не остается и следа. Оглядываясь назад, он думает: да что это со мной такое было? может, я болел? или что-то с головою случилось?.. Надеемся, не нужно вас убеждать, что о пережитом счастье вспоминают совсем иначе.

Может ли он переживать то же «счастье», что и потребитель? Да! и — между прочим — чаще, чем сам потребитель. Потому что «счастье» потребителя живет до ближайшего дискомфорта, а он — рядом. А созидатель дискомфорта не боится, поэтому в комфортной среде он совершенно расслаблен. Положительную информацию он получает извне, но потребительское «счастье» переживает внутри себя. За счет чего? — За счет накопления энергопотенциала. Он переживает то же блаженство, ту же эйфорию, что и беременные (здоровые) женщины. Нечто новое зреет в нем, прибывающий энергопотенциал возвращает ему территорию души (эрзац-чувство овладения новой территорией), и его «счастье» при этом — радостное предчувствие завтрашнего действия.

Как долго созидатель удовлетворяется этим «счастьем»?

Пока его ЭПК не придет к норме.

Едва это случилось — ближайший же дискомфорт своим уколом будит его. И созидатель — даже не протерев толком глаза — начинает действовать. Мелкую задачу он решает походя — словно комара прихлопнул. Получит ли он в приз счастье? Нет. Удовлетворение — пожалуй. Задачу покрупней он может решать долго, изрядно попотев над нею. В финале этого процесса он не может быть счастлив — он ведь так поистратился, что нечем будет наполнить столь грандиозное чувство.

Отсюда вывод: чтобы вспыхнуло счастье, в творческом процессе должен быть задействован весь наличный потенциал, и в финале энергии должно быть больше, чем в начале действия.

Как очевидно из предыдущей фразы, чтобы понять процесс переживания счастья, нужно ответить на три вопроса:

1) какое действие берет в работу весь наличный энергопотенциал человека?

2) из каких источников поступает энергопотенциал, не только компенсируя затраты, но и обеспечивая энергетическую прибавку?

3) в каких емкостях аккумулируется избыточный энергопотенциал?

Первый вопрос самый простой, ответ на него вам уже известен, но для тех, кто соображает (и вспоминает) медленно, напомним: речь идет о вдохновении. Именно вдохновение «забирает человека всего», и только благодаря этому он одним действием справляется с работой, на которую при другом режиме могут уйти месяцы, а то и годы — а результат все равно будет менее убедительным. Почему? Потому что вдохновение гарантирует высочайшее качество, не достижимое никакими ведрами пота.

(Еще два слова для тех, кто соображает медленно. Наша подсказка вовсе не снимает с вас обязанности поразмышлять над этой проблемой. Напротив — непременно займитесь ею. Попытайтесь это прочувствовать. Попытайтесь представить этот процесс, когда весь мир — и вся ваша жизнь — фокусируются в одну точку, и не остается ничего — ни прошлого, ни будущего, ни даже настоящего; ни вас самого! ни даже предмета, с которым вы работает! — только действие. Весь мир, сфокусированный в действии.

Если вам удастся это понять, вы уйдете дальше всех быстромыслов. По быстроте — быть может — они и в следующий раз вас опередят, но по глубине — вы будете для них недостижимы.)

Второй вопрос сложен необычайно, ответить на него вам вряд ли по силам. Но если вы не станете читать ответ, а попытаетесь поразмышлять (хотя бы несколько дней!), вникая в каждое слово вопроса, — а потом сравните свой ответ с нашим, — вы сразу поймете, чем для вас сегодня является концепция ЭПК: либо 1) знанием, либо 2) принципом самопознания, либо 3) инструментом творчества.

Теперь ответ.

Поскольку переживание счастья — это процесс, причем открытый в бесконечность, питающих его источников энергии должно быть три: 1) порождающий взрыв, 2) жатва (сбор плодов), 3) распределение плодов по закромам.

Первое — вдохновение; второе — осознание новой территории; третье — наведение на ней порядка.

Взрыв вдохновения происходит оттого, что сливаются известное и неизвестное — мы и предмет. Кто взрывается? Стереотип. Его взрывает задача. Через образовавшийся пролом мы сливаемся с предметом — и обрабатываем его по своей мерке за счет его энергии.

Второй источник энергии начинает работать, когда основное действие уже произошло — вдохновение закончилось. Через пролом нам открылась новая территория, предела которой мы пока не видим. Вот когда приходит ощущение свободы!

(Повторяем: истинную свободу мы переживаем только во время вдохновения; именно — переживаем, прочувствовать ее нам не дано, потому что во время вдохновения между нами и предметом нет дистанции — мы одно, — а раз нет дистанции — нет и чувства.)

Огромное количество информации открылось нам, но в эти мгновения мы даже не пытаемся в ней разобраться. Мы живем чувством свободы, чувством открывшейся новой территории. Эти чувства наполняют нас энергией, распирают нас энергией — и мы счастливы.

Свобода — это состояние души, взорвавшей стереотип.

Значит, свобода — процесс.

Третий источник энергии — это открывшаяся нам новая информация. Когда волна чувств схлынула (это происходит по мере того, как чувства превращались в мысли, которые, как вы понимаете, суть стереотипы — ими мы помечаем, ограждаем свою новую территорию), мы получаем возможность осознать новую информацию. А поскольку эту информацию создали мы сами, она обладает для нас колоссальной энергией — вот откуда третья энергетическая волна!

Если поглядеть на этот процесс со стороны — происходит переживание последействия вдохновения; как бы хвост кометы, ядром которой была свобода. Но внутри это переживается как покой. Нам комфортно; наша энергия уравновешена с нашей территорией — ломать стереотипы, искать что-то вне нет потребности. Но для сохранения комфорта нужно куда-то девать энергию новой информации. Самое простое и самое приятное — навести порядок в своем хозяйстве. Эти действия поглотят весь избыток энергии — значит, комфорт сохранится. И все время, пока длится этот процесс, мы счастливы, переживая покой.

Покой — это состояние души, созидающей свою гармонию.

Счастье, свобода и покой — это не три отдельных процесса, это три составляющих одного процесса, который рождается счастьем, формируется в свободу и завершается покоем.

Обычно, когда мы говорим об этом, находятся сообразительные слушатели, которые спешат «развить» наши мысли, либо — как минимум — посеять сомнения. Иначе говоря, пытаются доказать, что это не закон. Они рассуждают так: если это целостность, то процесс не обязательно должен начинаться со счастья; почему бы не с покоя? — из которого родится счастье, а состояние свободы все завершит? или почему не со свободы? — а потом покой, и счастье — как финальная призовая морковка.

На первый взгляд — достойная размышлений реплика; по сути — сотрясение воздухов, игра в слова.

Пожалуйста, поразмышляйте над такой простой штукой: чтобы задавать вопрос, человек должен заработать это право. Заработать своею душой, трудом своей души. Он должен пережить ситуацию, которая вызывает у него вопрос, он должен разглядеть в ней задачу либо проблему — должен постараться решить ее, — и лишь затем, имея за плечами немалый труд души, он получает право спросить. Иначе это будет всего лишь любопытством, досужей погоней за информацией, которая окажется не зерном, упавшим в подготовленную почву, а информационным шумом.

Но вопрос задан (он подсказан здравым смыслом); как же мы на него отвечаем?

Самое главное: вы читали нас невнимательно. Внимательный читатель понял, что все три состояния — это последействие, только последействие, только — результат вдохновения, 1) когда решаемая задача или проблема равновелика вашей душе и потому для своего решения требует вас всего, причем к вам предъявляются жесточайшие требования, 2) ваша ЭПК должна быть гармонична, а 3) энергопотенциал — оптимален.

Если же состояния покоя или свободы или счастья возникают сами по себе и в произвольном порядке — это всего лишь эрзацы, (покой как продукт медитации или дремотного расслабления после захода в баньку; свобода как реакция на алкогольное или наркотическое воздействие, либо еще проще: «никому не должен, все есть, а завтра только от меня зависит»; счастье как ощущение прущей изнутри силы, беспричинная эйфория: «как прекрасен этот мир!..») которые рождаются — напоминаем — в результате снятия напряжения.

***

Только теперь мы можем ответить на третий вопрос: в каких емкостях аккумулируется избыточный энергопотенциал, заработанный во время процесса переживания счастья?

Это исключительно важный вопрос. Ведь если не аккумулировать энергию счастья, она прогорит — и останется лишь информационным — энергетически нейтральным — следом в памяти. С эрзацем счастья именно так и происходит. С истинным счастьем — никогда.

Оно заполняет три емкости:

1. Аккумулируется в фокусе вершины энергетической волны.

2. В новой территории, которую мы покорили (в сработанном предмете).

3. В структуре нашей души.

И если энергетическую волну неразумными тратами можно погасить, если, упав до состояния раба, можно позабыть весь мир, в котором жил, то способность решать задачи (структура души) не подвластна никаким внешним воздействиям. И времени — тоже. Именно поэтому — как бы жизнь ни раздавила созидателя, как бы ни размазала его — он никогда не может быть побежден. Чтобы его поднять — не нужно специально накачивать его энергией. Хватило бы сил чуть приподнять веко — и разглядеть дискомфорт. Разглядеть задачу! — вот его палочка-выручалочка. Сперва самую маленькую: хлоп — прибил. Ничего, что мала: путь в десять тысяч километров начинается с первого шага. Со второй задачей будет легче — ведь уже стронулся, уже инерция есть. И вот уровень энергопотенциала начинает расти, волна — до сих пор еле пульсировавшая — образовалась и стала подниматься, стала расправлять былую емкость. Теперь человеку проще, чем когда-то, когда он лишь сверхусилиями увеличивал синусоиду. Повторять те усилия придется, но лишь после того, как он восстановит энергопотенциал до прежних величин и синусоида станет поддаваться только мощному созидательному действию. На какой территории? — На всем необозримом пространстве его души.

Почему в главе, в которой вы должны были получить общее представление о психомоторике, так подробно рассматриваются процессы духовности, счастья, свободы, покоя?..

Потому что они — действенные выражения человеческой души, а душа — это тело психомоторики, ее незримая глазу сущность.

Душа немыслима без энергопотенциала, потому что без энергопотенциала ее просто нет (чувство нечем наполнить, память нечем оживить, совесть нечем очертить).

Душа немыслима без критичности, потому что именно критичность превращает говорящее животное в человека, а значит и пробуждает в душе потребность творить. А теперь по существу этой главы…

Душа немыслима без моторики, потому что именно с нее — с моторики — с движения! — начинается то, что мы привыкли называть движением души.

Движением фиксируется чувство, движением раскрывается память, движением пробуждается совесть.

Духовность, счастье, свобода, покой — это вершины человеческой жизни.

Они достижимы лишь огромным мудрым трудом, огромным терпением и самоограничением. Но они стоят этой цены, потому что даже однажды побывав на этих вершинах, человек осознает: не зря жил. Как же было не показать эти вершины? Ведь теперь вы знаете, куда мы вас ведем.

Остальной текст — будет описанием маршрута к этим вершинам. Но почему они встали на горизонте не раньше, не потом, а именно теперь?

Потому что они проявляются и выражают себя через психомоторику. Потому что теперь вы будете изучать психомоторику не ради ее самой (что интересно только специалистам), а ради шанса овладеть духовностью и пережить счастье, свободу и покой.

Человек отделен от животного — как пропастью — качеством ЭПК. Животное закрыто средой. Оно уравновешено со средой. Поэтому пространство дозволенного, в котором существует его ЭПК, находится в границах комфорта. Животное может быть сколь угодно сильным, его зрение может не уступать лучшим оптическим приборам, его обоняние может быть недостижимо утонченным для любых технических средств, — но его ЭПК при этом останется в скромных пределах, отмеренных ему природой. И никаким насилием, никакой тренировкой вы не заставите животное эти пределы превзойти.

Мало сказать: животное неотделимо от среды. Животное — это сама среда; это — часть ее, только часть движущаяся.

Для развития ЭПК человека — в принципе — пределов нет. Человек открыт природе — логосу и ноосфере, — и поэтому может поднять и унести столько, сколько хватит сил у его души. (Кстати, мудрец предпочитает жить налегке.)

Логос — это не сама природа, а ее закон. Закон, которым природа живет. Закон, который не имеет ни начала, ни конца; закон, который одинаково успешно работает и в целом, и в любой частности. Мы соприкасаемся с логосом на ничтожно малом отрезке, и каждое такое соприкосновение фиксируем словом. До слова контакт с логосом бесформен; мы находимся в логосе — но не ощущаем его. Чтобы произошел контакт — требуется усилие. Колоссальное усилие, соединяющее две сущности — нашу и логоса. В момент — и в точке — соединения возникает свет, тьма на миг расступается, и человек фиксирует то, что успел разглядеть, как вы уже знаете, словом.

Логос — это закон, упорядочивающий энергопотенциал природы.

Где же находится логос?

В душе каждого из нас.

Все есть во всем; вот почему — познавая себя — мы познаем логос — верховный закон природы.

А что же ноосфера?

Это — уже познанный, освоенный, культивированный логос. Культурная оболочка Земли. Сущность ноосферы — энергетическая. Это энергия, доступная любому человеку — разумеется, в зависимости от его развития. Значит, эта энергия заключена в гармонические формы, которые хранят неустаревающую (прежде говорили — нетленную) информацию. Почему неустаревающую? Потому что это информация о логосе — истинном законе природы.

Следовательно, выходят на контакт с логосом — и культивируют его энергию — только гении, которые в те редкие минуты, когда они работают как гении (на высочайшем взлете энергетической волны), вступают с факелом вдохновения в непознанное, и всему, что успеют разглядеть, дают имя.

Энергией ноосферы пользуются все:

раб — чтобы строить раковину,

потребитель — чтобы получать удовольствие,

созидатель — чтобы заряжаться.

Значит, раб берет из ноосферы стереотипы, потребитель — гармонии, созидатель — задачи.

Вывод: человек находится между логосом и ноосферой. Он собирает на ниве логоса (работа гения) и укладывает в кладовой ноосферы, благодаря чему культура — в отличие от человека — практически бессмертна.

Как вы наверное обратили внимание, ваше представление о психомоторике (если вы познакомились с нею только в этой книге) все время меняется. Словно предмет медленно поворачивается, показывая все новые свои грани. Или — раскрывается как цветок, разворачивая и являя взору все новые свои лепестки.

Точкой отсчета — напомним — была простейшая трактовка психомоторики как механизма превращения движений души в движения тела — и наоборот. Это верно для клетки, для живой ткани, даже для целого органа. Но едва мы доходим до тела, о котором можем сказать: «се — человек», — как становится ясно, что на эту ступеньку так просто нам не шагнуть. Отчего так — вы помните: здесь возникает человеческая душа, которая — не новая ступень, она — новое качество живой природы. Потому- то мы и твердили, что психомоторика человека — это не механизм человеческого тела, а орган человека.

Чтобы вам было проще разобраться с этой исключительно трудной для понимания идеей, проведем параллель с животными. Различие — в качестве души.

Напомним: человеческая душа — это единство чувств, памяти и совести.

Животная душа — это единство инстинктов, памяти и эмоций. У животных психомоторики нет, у них — сенсомоторика.

Очевидно, это тоже не обычный механизм. Как психомоторика — орган человека, так сенсомоторика — орган животного.

Повторяем еще раз: психомоторика — не орган тела, а орган человека.

Но все-таки орган. И потому — как любой орган, без которого невозможно нормальное функционирование человека — она имеет двойственную природу.

Вульгарной биологией мы приучены представлять свою жизнь, как результат химических и физических реакций, которые обеспечивают существование нас как белковых тел. Поэтому сердце для нас — это перекачивающий кровь насос, печень — химическая лаборатория, селезенка — депо крови, почки — канализационные фильтры, легкие — меха, нагнетающие кислород и выталкивающие углекислоту.

А где же в таком случае живет наша человеческая природа? Или: физиология — отдельно, а душа — отдельно? И — ничего общего?.. Да не может быть! Ведь хотя человеческая душа проявляется лишь у целостности, одухотворяет человека, корешки ее уходят все-таки в каждую наимельчайшую клеточку его тела.

К сожалению, мало кто знает (потому что этому не учат на уроках анатомии и физиологии в средней школе — хотя этому знанию уже тысячи лет), что каждый наш орган имеет двойственную природу. И выполняет не только органические функции, но и духовные.

Если вы уже привыкли к мысли, что человек живет в ноосфере, вы легко сделаете следующий шаг: чтобы жить в ноосфере, он должен быть ей открыт. Он пользуется для своих целей ее блоками, как его тело для физиологических целей пользуется воздухом, водой и едой.

Чтобы пользоваться блоками ноосферы, он должен работать на прием, как антенна. (Таланты — создавая новое — еще и отдают ноосфере; но сейчас не об этом речь; важно, что человек — это антенна, непрерывно контактирующая с ноосферой.)

Какую роль в этой работе выполняют наши внутренние органы?

Оказывается, их духовные функции специализированы. (Эта специализация непосредственно привязана к органической функции, и если вы не поленитесь поразмышлять — вы легко обнаружите связи.)

Каждый орган работает со своим «материалом».

Значит, каждый внутренний орган — это как бы отдельная антенна, настроенная на определенный диапазон передач ноосферы.

Легкие — главный шлюз, через который в нас вливается энергия окружающего мира (природы, ноосферы и логосова). Но они — и контролирующий орган, дозирующий наши отношения с энергией, в том числе и с энергией ноосферы.

В печени — стержневой корень души. Вот почему, пытаясь понять человека, вы заглядываете ему в глаза (которые — окна печени, это любой доктор знает): через них вы пытаетесь проникнуть в его душу.

Антенна селезенки настроена на идеи. Вот почему, если органические функции селезенки нарушены, у человека не только засоряется кровь, возникают мучительные подагрические боли и вроде бы необъяснимые отеки, — он становится еще и воинствующим консерватором (живет стереотипами). Он не приемлет ничего нового. Он хочет назад. Его легко понять: ведь в прошлом, когда селезенка функционировала нормально, его жизнь была не только комфортна, но и куда более интересна!

Антенны почек 1) вылавливают в ноосфере те родственные нам гармонии, которые позволяют нам понять себя, свою жизнь, и 2) в соответствии с этим пониманием сформулировать цель — желание, которое становится нашим мотором и кормчим. Если хотите — можете сами разобраться, как это происходит, если, например, взглянуть на оба процесса в ракурсе очистительной и гормональной систем тела.

Антенна сердца обращена к логосу. Как в печени коренится душа, так в сердце коренится дух. Та недоступная пониманию сущность (встречаясь с такими тайнами, восточные мудрецы склоняли головы в «сокровенном безмолвии»), которая отделяет жизнь от смерти. Душа может покинуть тело (человек не чувствует и не помнит) — и тогда мы говорим, что человек не живет, но существует. Что поддерживает в нем существование? Дух. Пока бьется сердце — он в нас и хранит наш шанс вновь зажить. Почему — если пуля попала в сердце — человек погибает мгновенно? Ведь остальные органы целы, ведь мышцы, вены и артерии продолжают гнать кровь. А человек мертв. Потому что дух покинул его.

Напрашивается вопрос: что происходит с духовными функциями, когда человеку пересаживают чужой орган?

1) Если пересаживают почки, печень, селезенку и т. д. — меняется сущность человека. У него формируется новая душа.

2) Если пересаживают сердце — все зависит от того, сможет ли дух укорениться в новой почве. Если сможет — человек живет в прежнем своем качестве; если нет — происходит реакция отторжения. Потому что дух может приспособиться (в каких-то пределах) — но не измениться.

В чем отличие психомоторики — органа человека — от остальных органов, которые суть органы тела?

Психомоторика работает вне тела.

С природой и ноосферой. У нее три основные функции: она —

1) инструмент для «наружных работ», благодаря которому раб лепит раковину (как ласточка лепит гнездо из собственной жвачки), потребитель наслаждается гармониями, созидатель утилизирует дискомфорт;

2) инструмент для создания информации (сырье для информации человек берет вне, а перерабатывает его механизмами души: раб на чувство отзывается стереотипом, потребитель — пред-мыслью, созидатель чувство превращает в мысль);

3) инструмент для гармонизации себя (человек приближается к собственному идеалу: раб к спокойной — а по-нашему бесчувственной — совести; потребитель — к энциклопедической памяти, когда удовольствие получаешь уже не от самой гармонии, а от узнавания ее: «да видали — слыхали, читали, едали, имели мы и это!..»; созидатель чувствует свое сродство с любым проявлением природы).

У внутренних органов — органов тела — совсем иные функции. Они —

1) поддерживают гомеостаз;

2) являются опорой душевной работы.

Различие — очевидное. Но и общность несомненна, поскольку у психомоторики — как и у органов жизнеобеспечения — двойственная природа. Психомоторика —

1. Орган человека, позволяющий жить в ноосфере.

2. Орган человека, обеспечивающий связь с логосом.

И последние два вопроса:

Если душа — это слиянные чувства, память и совесть, а у новорожденного ничего этого нет, то когда же рождается психомоторика?

И что за сила ведет ее от первого осмысленного движения к вершинам, добравшись до которых, человек, пережив богоборческую гордыню, смиренно признает себя рабом природы?

В чреве матери плод уже имеет душу, но это — растительная душа.

Рождение — это взрыв, это прорыв в иной мир. И первое же инстинктивное движение — поиск опоры, и первое инстинктивное желание — поиск материнской груди, — подтверждают: душа обрела новое качество — она стала животной.

Когда же рождается человеческая душа?

Когда малыш делает первое осмысленное движение. Например, надевает кружок на пирамидку. А когда он позвал: «мама», — человеческая душа начала работать.

Но ведь щенки и котята живут среди людей, и развиваются очень быстро, куда быстрей человеческих детенышей. Они постоянно слышат человеческую речь, с ними постоянно разговаривают — но ни одна собачка так и не смогла произнести даже самого простого слова, и ни у одного котенка душа не вышла из диапазона животной — почему?

Потому что с первой минуты жизни они развивались по иной программе — в них формировалась сенсомоторика.

Когда же разошлись пути развития человека и животного?

В первую минуту самостоятельной жизни. Точнее — в тот момент, когда новорожденный человек делает первый самостоятельный вдох. С ним — с первым вдохом — в новорожденного входит не только волна праны, которая подхватывает его, помогает уцелеть и акклиматизироваться в новом мире, компенсируя отсутствующий пока оперативный энергопотенциал, — с первым вдохом в новорожденного входит дух.

Пока плод находится во чреве матери — он часть матери; в нем нет самостоятельной сущности. Он живет по законам материнской природы. Именно ею он отгорожен от логоса (можно сказать иначе: он воспринимает логос из вторых рук — интерпретированным материнским телом и материнской душой).

Но вот человек родился, в него вошел дух; вместе с духом в него входит логос, по законам которого он будет развиваться. Развиваться — как человек? Не обязательно.

Напомним, у человека, как и у любой его клетки, и любого его органа — двойственная природа:

программа жизнеобеспечения, заложенная в гены и реализуемая под их контролем, берет для себя материал и энергию из биосферы;

программа жизнедействия, заложенная в дух, берет материал и энергию из ноосферы.

До сих пор мы называли это гармониями («материал и энергия» — это энергия, которая благодаря гармонической форме стала удобной в употреблении). Теперь вы знаете, что речь идет о духовности. О духовности, которую благодаря духу мы получаем из ноосферы.

Духовность — это гармония, которая работает.

Дух создает душу.

Дух — это каменщик, который строит душу из кирпичей ноосферы.

Значит, если новорожденный не имеет контактов с ноосферой (Маугли, живущий среди зверей), его дух не будет иметь материала для строительства души. Вместо психомоторики в нем будет развиваться сенсомоторика.

И — главное отличие человека от животного — духовность — останется в нем нераспустившейся почкой.

Дух — это ЭПК, способное творить.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *