Его цель — удовольствие!

Ну, вот и пришла пора отдать должное факельщику.

Чтобы разобраться с ним, чтобы определить его особые педагогические координаты, мы должны ответить на два вопроса:

1) что у него общего с шестью его коллегами?

2) что отличает его от них?

На первый вопрос наш внимательный читатель ответит легко: факельщик, как и шестеро его коллег, находится на уровне чувств. Они работают с предметом (алмазом, глиной, деревом, факелом); воздействуя на предмет, они получают от этого процесса положительные эмоции.

Они видят, как точно работает их инструмент, — и получают от этого удовольствие. Они видят, как в материале происходят запланированные изменения, — и получают от этого удовольствие.

Они видят, как воплощается задуманное ими, — и понимают, что трудились и жили не зря: вот они, реальные следы их пребывания на этой земле, плоды их служения призванию и Родине, — их ученики, изготовленные их руками детали государственной машины, завтрашние граждане их страны…

Увы, приходится поставить им в вину очевидный эгоизм. Ведь они даже не задумываются о том, что их работа причиняет ученику страдания. Они заваливают ученика домашними заданиями, а, вызвав к доске, спрашивают «по черному», но попробуйте им доказать, что выбранная ими роль и метод служат только одному: самоутверждению. Самоутверждению за счет ученика. Он теряет — они обретают.

Ах, если б их инструментом была гармония!.. Но гармония — это следующий, более высокий уровень, им (при их энергопотенциале) недоступный. Поэтому они пользуются эрзацами:

1) эталоном, 2) шаблоном, 3) схемой.

Они укладывают ученика в свое личное прокрустово ложе — и разрушают гармонию, которую в каждого из нас заложила природа. Разрушают, не ведая, что творят.

Уже доказано: младшие школьники так устают к концу уроков, еще больше — к концу недели, и вовсе гаснут — к концу четверти, что ни осенних, ни зимних каникул им не хватает, чтобы восстановиться. Только летние каникулы дают им возможность (да и то не всем) продолжать учебу. Про средних и старших школьников говорить не приходится: все они (те, кто учится) находятся в состоянии хронического утомления, и только «сачки» (их инстинкт самосохранения сильней пресса обстоятельств) сохраняют свою целостность.

Где выход?

Он напрашивается: нужно, чтобы ученики отдыхали не один, а два дня в неделю, и чтоб на эти дни они могли забыть об уроках. Кстати, и учителям это даст возможность разогнуться и не только отдохнуть, но и повысить свой энергопотенциал. Тогда те из них, кто находится на уровне эмоций, получат шанс подняться на уровень чувств; а те, кто пока на уровне чувств (семеро наших умельцев), вдруг обнаружат, что они не на вершине, что выше — над ними — есть еще этаж.

Мы проговорились о тех, кто находится ниже нашей семерки. Об учителях, живущих на уровне эмоций. И теперь уже не отступить. Следует отдать им должное.

Знаменательно: ни в одной анкете они не были упомянуты! — а ведь каждого мы просили писать именно о себе, и этих — живущих на уровне эмоций — было более чем достаточно. Почему же, отвечая на анкету, они поместили себя на более высокий этаж? Неужели не знали истинной себе цены? Знали. И именно потому, что знали, назвали не свой истинный уровень, а уровень своих притязаний. Тот образец, на который бы они равнялись, если бы сделали попытку работать этажом выше.

Итак, мы просили фотографии, а нам подсунули маски.

Потеряло ли от этого ценность наше анкетирование? Нисколько. Потому что оно показало знаменательные вещи:

1. Учителя, живущие на уровне эмоций, понимают, что для нормального учителя этот уровень недопустим.

2. Учителя, живущие на уровне эмоций, потенциально готовы передвинуться выше, но одни не имеют зеркала (или мужества, чтобы взглянуть в зеркало), а другие просто не знают, где лестница.

3. Учителя, живущие на уровне чувств, довольны собой и не подозревают, что над ними есть еще один этаж.

Учитель, живущий на уровне эмоций, энергетически нищ; он и рад бы, но не может ничего дать своим ученикам. Его главные задачи — самосохранение, поддержание своей марки, стремление к покою. Как они достигаются? Очень просто (а сложно он и не может — не позволяет энергопотенциал). Надо только соблюдать принцип: он и ученик — автономные, не соприкасающиеся сущности. Учитель живет сам по себе, ученик — сам по себе. Для этого учитель:

1) завышает оценки, 2) игнорирует учебную дисциплину, 3) захваливает.

Шпаргалки, подсказки, списывание — это святое: краеугольные камни его покоя. Ученику хорошо — и ему хорошо. И это далеко не худший случай, поскольку ученик получает возможность развиваться свободно, без прокрустовых штучек и принудительной учебной давильни, загоняющей его в раннее хроническое утомление. И тут уж только от самого ученика, от его живости и смелости зависит, какую территорию он успеет отхватить, какие силы сохранит для последующей территориальной экспансии.

Этот учитель знает свой предмет, но — в пределах стереотипа учебной программы. От и до… Обязательное повышение квалификации для него — наказание. Ведь он живет в комфорте своей маленькой раковины, а всякое новое знание нарушает равновесие, вынуждает заняться перестановкой, передвижением мебели — работой, на которую у него и сил-то нет. Вот отчего любую новизну он бессознательно отторгает — в одно ухо вошло, в другое вышло. Так спокойней.

Вы полагаете, он скучно преподает? Ничего подобного! Монотонность и скука для него смерти подобны: ведь они рождают отрицательные эмоции и могут в считанные минуты истощить энергопотенциал. Скука для этого учителя — непозволительная роскошь. Ведь он балансирует на краю; чтобы не упасть, он должен постоянно подпитывать свой энергопотенциал, а поскольку чувства, как источник положительных эмоций, ему недоступны, он получает положительные эмоции от самого себя. Жизнь вынуждает его любоваться самим собой, своими действиями — говорением. Это нарцисс? Да. Гедонист? Обязательно. Сам он никогда с этим не согласится, но мы-то с вами глядим на него со стороны, для нас это очевидно.

Он — соловей. В тесной клетке своего стереотипа он проявляет чудеса изобретательности, переставляя, сочетая и интерпретируя те несколько коленец и рулад, которыми он владеет. Метод его преподавания — игра; но! — игра с самим собой, для собственного удовольствия. Ученики не имеют к ней никакого отношения. И если все-таки кто-то из них вдруг пожелает выйти на контакт с этим учителем… вы все поняли правильно: он немедленно дает отпор. Резкий. Неадекватный. Отбить, отбрить, поставить на место — все что угодно, лишь бы сохранить ненарушенным свой хрупкий комфорт. Потом — почти сразу — этот учитель постарается смазать, стереть конфликт, может даже признать свою неправоту. Разумеется, и этот шаг будет продиктован не чувством справедливости (которое, как и все другие чувства, ему недоступно), а все той же потребностью сохранить покой.

Вывод: учитель, который живет на уровне эмоций, замкнут на себя и реактивен, а потому не имеет морального права работать с людьми.

+ + +

Итак, мы выяснили, что общего у факельщика с шестью коллегами: все они живут и работают на уровне чувств.

В чем отличие?

1. Ученики первых шести — учась — страдают; ученик факельщика учится с удовольствием.

2. Первые шестеро выжимают своих учеников как мокрое белье и вытесняют, сбрасывают их на уровень эмоций; ученик факельщика прочно утверждается на уровне чувств.

3. Первые шестеро работают с материалом; факельщик — с человеком.

Там — материал, здесь — человек… Новое качество!

Когда мы сделали это маленькое открытие, мы едва удержались от искушения выделить факельщика в отдельную прослойку — между шестеркой его коллег и верхним этажом. Но, поостыв, возвратили его в коллектив. Почему? Главный, принципиальный отличительный признак этой группы — работа на уровне чувств. И как бы нам ни был симпатичен факельщик — истина дороже.

Кстати, у этой группы есть еще один отличительный признак, и если вы читали внимательно, вы, должно быть, уже ерзаете от нетерпения и досады — когда же наконец авторы этот признак назовут?

Пожалуйста. Это признак — решенная задача.

Вот доказательство: все семеро работают с материалом (человек — тоже материал); они материал преобразуют; следовательно, каждый из них владеет алгоритмом однажды решенной задачи.

Этот алгоритм — предмет их гордости, их индивидуальный инструмент. Если б они бездумно пользовались полученными в вузе знаниями, умениями и навыками — это были бы учителя на уровне эмоций. Но наши умельцы сами выбрали специализацию (гранильщик, садовник, факельщик), сами подогнали полученный багаж по руке — создали свой инструмент, сами создали методику обработки материала.

Понимаете? Они искали, искали, искали — пока не создали свой штамп, эталон, схему, которые полностью их удовлетворяли, а значит, стали для них образцом. Идеалом.

Тут опять напрашиваются вопросы:

1) почему им суждено решить только одну-единственную задачу? Иначе говоря — почему этот процесс не получил продолжения?

2) почему ответом оказался штамп?

3) в чем сущность штампа?

Ответ не составит труда, если вспомним, что прежде всего отличает человека на уровне чувств: ограниченность энергопотенциала. Был бы энергопотенциал на минимуме, ни о какой задаче и речи бы не шло — дай бог выжить! Но наши умельцы живут с поднятой головой, смело смотрят вперед; существовать — это для них слишком мало; они хотят жить! и жить с удовольствием! Вот почему они ищут тот метод, тот процесс, тот алгоритм, который будет и по плечу, и сможет гарантировать стабильное удовольствие. Значит, в эту семерку попадают только те, кто изначально имеет достаточный энергопотенциал, чтобы увидеть свою задачу.

Почему же она оказывается и последней?

Потому что ограничен энергопотенциал.

Он не просто ограничен; здесь мы можем назвать и уровень, которым этот энергопотенциал ограничен: его достаточно, чтоб увидеть задачу, но мало, чтобы эту задачу решить.

Заметили противоречие? Ну не может быть, чтоб не заметили — ведь на поверхности лежит: чуть выше мы сказали, что они решили задачу, а здесь — черным по белому — что из-за дефицита энергопотенциала не способны решить. Где же врут авторы — тогда или теперь?

Ни там, ни здесь. Смотрите, как мы уничтожаем это мнимое противоречие: не имея достаточно энергопотенциала, чтобы решить задачу, наш умелец создает ответ, который ему нравится. Этот ответ не имеет ничего общего с истинным, напечатанным в конце задачника, но наш умелец даже не подозревает об этом. Он убежден, что решил задачку правильно, что истина принадлежит ему. И никакие аргументы не могут его с этого убеждения сдвинуть, переубедить, — нет энергопотенциала, чтобы воспринять чужие аргументы, чужую задачу.

Вы его жалеете? сочувствуете ему?

Не стоит. Ведь и он тоже смотрит на вас свысока. Между прочим, у него есть для этого все основания: алгоритм, который он создал, годится на все случаи жизни. Шаблон можно приложить к любому материалу; качества материала при этом не имеют значения, важны только две вещи — вера в истинность шаблона и в свои силы. Эти требования взаимосвязаны. Помните? — энергопотенциал нашего умельца ограничен, поэтому он работает близко к пределу своих сил. Он это чувствует, он это знает — и гордится этим! Вот почему ему необходимы и вера в свои силы, и шаблон — инструмент для экономизации усилий.

Учитель, живущий на уровне эмоций (раб), в свои силы не верит (он знает, что в конфликте не совладает ни с одним учеником — поэтому и избегает конфликтов) и алгоритма не имеет. Он даже не канал связи между учебной программой и учеником, поскольку избегает контактов с ним. Он просто живой учебник.

Учитель, живущий на уровне чувств (исполнитель), работает как канал связи. Напомним «золотое правило» теории информации: канал связи работает всегда с потерями; если на входе 100 процентов, то на выходе — всегда меньше. Но учитель — часть живой природы, которая существует по «сдвинутым» законам, поэтому «золотое правило» для него работает иначе: если на входе 100 процентов, то на выходе… другое. Может, и не совсем другое, но непременно — новое качество.

Личность этого учителя окрашивает его труд; мы отдаем ему должное, но шляпы перед ним снять не можем: работает он все-таки по шаблону, и если быть уж совсем нелицеприятными — это самодовольный и ограниченный человек.

Его судьба поучительна, по крайней мере, нам она подсказала еще один маленький закон: если, решая задачу, мы создали шаблон или схему, это значит, что задача осталась нерешенной.

Из этого закона напрашиваются следствия:

1) шаблон и схема — тупики мысли.

2) шаблон и схема убивают чувство задачи (потребность в ней).

3) если решенная задача называет новую, значит, она была решена правильно.

Вы открыли запертую дверь и вошли в комнату (решили задачу) и тут же увидели следующую дверь, значит, и ваше ЭПК в порядке и решение истинно. Но если вы не просто в норме, но и в великолепной норме, в этой комнате вы увидите не одну дверь, а несколько.

Значит ли это, что любая схема является инструментом для умерщвления мыслительного процесса?

Да — если она суть средство экономизации усилий.

Нет — если она источник энергии; в этом случае мы имеем дело только с формальными источниками схемы; на самом же деле перед нами порождающая модель.

+ + +

Осталось разобраться, как работает факельщик. Что мы знаем о нем?

1) Он работает на уровне чувств.

2) Он работает на положительных эмоциях.

3) Он работает с учеником, в котором видит человека.

Попытаемся рассуждать:

1) Чтобы поджечь — он должен сообщить энергетический импульс.

2) Чтобы поджечь — он должен гореть сам.

3) Чтобы поджечь — он должен войти в контакт с учеником (как и остальные шестеро). Но у других учителей ученики (пытаясь спастись от отрицательных эмоций) контакта избегают; а факельщик умудряется вызывать положительные эмоции, следовательно, не он идет к ученикам, а они к нему тянутся. Значит, он должен гореть не просто ярко, но и привлекательно.

Как мы уже говорили, главный его отличительный признак — он видит в ученике человека. И в этом все дело! Шестеро его коллег преподают знания, умения и навыки; факельщик — учит получать удовольствие от истины, добра и красоты.

В чем же заключается найденный им алгоритм?

У него положительная установка на любого ученика, на любую ситуацию, на любую информацию. И в этом правиле для него исключений нет!

Но как же так, скажете вы, неужели это возможно? Ведь мир состоит не только из истины, добра и красоты; в нем столько же зла, лжи и уродства; неужели и от них факельщик получает удовольствие? Тогда это просто безнравственно…

Вы попали в самую точку. Но оставим пока оценки — ведь нас интересует его алгоритм, нас интересует, как он работает, как справляется с ситуацией.

Пока факельщик имеет дело с прекрасным — проблем нет. Но вот ему встретилась ложь, или зло, или уродство; контакт с ним не обещает ничего, кроме отрицательных эмоций, как быть? Факельщик поступает очень просто — он отгораживается. Делает вид, что этого просто не существует. Нет — и все! Зачем портить свои нервы из-за каких-то неурядиц, если жизнь одна и мир прекрасен, а все нескладное раньше или позже как-то само собой устроится…

Усугубим ситуацию: отгородиться, сделать вид, что ничего не происходит, не удалось; зло ворвалось в мир факельщика; как ему выдержать свою программу, сохранить положительную установку на все?

Отвечаем: он облагораживает зло. Проще говоря, он демонстрирует способность понять и оправдать каждого — не только зайчишку, который хочет жить, но и волка, который тоже должен кушать, и не его вина — это природа так устроила, — что главное блюдо на его столе — зайчатина. Между прочим, заяц тоже хорош, не воздухом питается — стрижет ни в чем не повинную травку.

Значит, для факельщика съедобно все. Вот в чем его секрет. Только поняв его, мы можем назвать его алгоритм: это алгоритм потребления.

Он — обыватель.

Обыватель рафинированный, то есть убежденный в своей правоте, в единственной истинности своего мировоззрения. Правда, он никогда не согласится с таким определением — ведь он живет среди прекрасного и ради прекрасного, он всем желает добра и ни кого не осуждает, но… ведь мы говорим не о ярком его оперении, а про его образ жизни, не о том, какое впечатление он хочет на нас произвести (а наша реакция — для него тоже источник положительных эмоций, потому что факельщик всегда тщеславен), а как направлены потоки энергии в радиусе его действия. А они направлены в одном направлении — к нему. Потому что он — эгоист.

Но ученики тянутся к нему. Мало того, научившись у него жить (жить так, как он), они до конца дней вспоминают о нем с умилением и благодарностью.

Парадокс? Нисколько. Потому что факельщик учит не просто удобному образу жизни, но и красивому, привлекательному. Он учит — по-своему — жизни без поражений. И получается это у него лихо и убедительно. А как же! — ведь он философ. И мудрец. И добрейший человек. И по-своему мужественный (облагораживание зла немыслимо без мужества). И энциклопедист. И художник. И демократ: коллеги утверждают — нельзя; факельщик улыбается — можно. Он живет радостью, притягательная сила которой неотразима. Его невозможно не любить. И даже завистники отдают ему должное.

Но ни одной задачи он не решит. Ведь задача начинается с ощущения дискомфорта, а факельщик от дискомфорта мгновенно отгораживается.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *